17

Последствия кризиса

НЬЮ-ЙОРК – В тени кризиса евро и финансового обрыва Соединенных Штатов очень просто не замечать долгосрочные проблемы глобальной экономики. Однако, пока мы сосредоточены на насущных проблемах, они продолжают тлеть, а мы продолжаем игнорировать их на свой страх и риск.

Наиболее серьезным является глобальное потепление. Несмотря на то, что слабость мировой экономики привела к соответствующему снижению темпов роста выбросов углекислого газа, это всего лишь короткая передышка. И мы сильно выбиваемся из графика: из-за того, как медленно мы реагировали на изменения климата, достижение целевого предела в два градуса (по Цельсию) в повышении глобальной температуры в дальнейшем потребует резкого сокращения выбросов.

Некоторые считают, что ввиду экономического спада мы должны отставить вопрос глобального потепления на второй план. Напротив: модернизация глобальной экономики к изменению климата будет способствовать восстановлению совокупного спроса и экономическому росту.

В то же время, темпы технического прогресса и глобализации требуют быстрых структурных изменений, как в развитых, так и в развивающихся странах. Такие изменения могут быть болезненными, и рынки зачастую с ними плохо справляются.

Так же как Великая депрессия во многом обязана своему возникновению сложностям перехода от сельской, аграрной экономики к городской, производственной, так и сегодняшние проблемы отчасти вызваны необходимостью перехода от производства к сфере услуг. Должны создаваться новые фирмы, а современные финансовые рынки пока что куда лучше в спекуляции и эксплуатации, нежели в предоставлении средств для новых предприятий, особенно малых и средних компаний.

Более того, переход требует инвестиций в человеческий капитал, чего люди зачастую не могут себе позволить. Среди услуг, которые необходимы людям, находятся здравоохранение и образование – два сектора, в которых правительство естественно играет важную роль (в силу присущего рынку несовершенства в этих секторах и опасений по поводу равенства).

До кризиса 2008 года было множество разговоров о глобальных дисбалансах, а также о необходимости повышения потребления стран с торговыми профицитами, таких как Германия и Китай. Эта проблема не исчезла, более того, отказ Германии от решения проблемы своего хронического профицита внешней торговли является неотъемлемой частью кризиса евро. Профицит Китая, выраженный в процентах по отношению к ВВП, упал, однако долгосрочные последствия до нынешнего момента еще не закончились.

Общий внешнеторговый дефицит Америки не исчезнет без увеличения внутренних сбережений и более фундаментальных изменений в международной валютной системе. Последние лишь усугубят спад в стране, хотя вряд ли произойдет что-либо из этого. По мере увеличения объемов своего производства, Китай вовсе не обязательно станет покупать больше товаров в Соединенных Штатах. На самом деле, это, вероятнее всего приведет к повышению спроса на неторгуемые товары – здравоохранение и образование – из-за глубоких нарушений в глобальных цепях поставок, особенно в странах, которые поставляют материалы для китайских производителей-экспортеров.

Наконец, существует глобальный кризис неравенства. Проблема заключается не только в том, что финансовая верхушка получает непропорционально большую часть экономических благ, но и в том, что средний класс не разделяет экономического роста, а доля бедняков во многих странах растет. В США равенство возможностей оказалось мифом.

В то время как Великая рецессия усилила эти тенденции, они были очевидны еще задолго до ее начала. Более того, я (вместе с другими) утверждаю, что растущее неравенство является одной из причин экономического спада, а также является отчасти следствием глубоких структурных изменений, происходящих в глобальной экономике.

Экономическая и политическая системы, которые не удовлетворяют большинство граждан, не могут быть устойчивыми в долгосрочной перспективе. В конце концов, вера в демократию и рыночную экономику будет разрушаться, а легитимность существующих институтов и механизмов будет ставиться под вопрос.

Хорошей новостью является то, что за последние три десятилетия разрыв между развивающимися и развитыми странами значительно сократился. Тем не менее, сотни миллионов людей продолжают находиться за чертой бедности, и был достигнут лишь незначительный прогресс в сокращении разрыва между наименее развитыми странами и всеми остальными.

Здесь сыграли свою роль несправедливые торговые соглашения, например сохранение неоправданных сельскохозяйственных субсидий, которые ведут к снижению цен, от которых зависят доходы многих беднейших слоев общества. Развитые страны дожили до выполнения своего обещания, данного в Дохе в ноябре 2001 года, о создании режима, ориентированного на развитие торговли, или до своего обещания на саммите большой восьмерки в Глениглсе в 2005 году обеспечить значительно бòльшую помощь беднейшим странам.

Сами по себе, рынки не смогут решить ни одну из этих проблем. Глобальное потепление является квинтэссенцией проблемы «общественных благ». Для осуществления структурных переходов, в которых нуждается мир, нам необходимо, чтобы правительства заняли более активную позицию – во время роста требований сокращений в Европе и США.

Сегодня, когда мы боремся с кризисом, мы должны спросить себя – не действуем ли мы путями, которые обострят наши долгосрочные проблемы? Путь, намеченный ястребами дефицита и адвокатами строгости, ослабляет сегодняшнюю экономику и подрывает перспективы на будущее. Ирония заключается в том, что пока мы неспособны создать достаточный совокупный спрос ‑ решить основную проблему сегодняшней глобальной слабости, у нас есть альтернатива: инвестировать в наше будущее теми способами, которые помогли бы нам решать одновременно проблемы глобального потепления, глобального неравенства и бедности, а также необходимости структурных изменений.