The Worldly Philosophers
Кому нужны гуманитарные науки?
Стив Фулер
|
|
|
|
Уорик, Великобритания – В одной стране за другой политики сегодня становятся одержимы необходимостью повысить уровень образования в области естественных наук. Но как насчет гуманитарных наук, таких дисциплин, как литература, история, языки и т.д., значение которых для экономической конкурентоспособности не столь очевидно?
Гуманитарные науки нужны только если люди привержены идее человечности. Если гуманитарные науки утратили свою актуальность, возможно, то же самое происходит и с человечностью .
Я не говорю, что мы становимся "менее человечными" в смысле "бесчеловечными". В конце концов, мы живем в такое время, когда понятия, традиционно относящиеся к человеку, такие как "права", были распространены на животных, если не всю природу в целом . Скорее, проблема заключается в том, отличает ли человека от других существ что-то, что предъявляет особые требования к наличию высшего образования. Я считаю, что ответом на этот вопрос по-прежнему остается «да».
Сегодня считать целью университетов «облагораживание» человека кажется старомодным, как если бы они являлись хваленными пансионами благородных девиц. Однако, если не обращать внимание на их элитарную историю, в этой идее сохраняется значительный элемент истины, особенно применительно к гуманитарным наукам. Хотя сегодня считается, что академические дисциплины, включая гуманитарные науки, отдают приоритет исследованиям, это преуменьшает историческую роль университетов в превращении приматов вида Homo sapiens в существа, чьи интересы, стремления и достижения выходят за рамки успешного полового размножения.
Так называемые "либеральные искусства" предоставили навыки, необходимые для этой трансформации. Путем развития навыков речи, письма, чтения, счета и наблюдения "прямоходящий примат" приобрел способность вести публичные дебаты. Это позволило сначала ему, а затем ей приобрести влияние и власть, независимо от происхождения, что привело к формированию систем и даже институтов, преимущества которых распространились на всех, независимо от родословной. Мы слишком легко забываем о том, что наши неоднородные общества рассчитывают, по меньшей мере, на разбавленную версию этой подготовки для поддержания политического и экономического порядка.
Изначально в основе университетского образования лежали гуманитарные науки, однако сегодня они уступают естественным наукам. Это в значительной степени объясняется тем, что естественные науки лучше имитировали показатели производительности, ассоциирующиеся с производством. Результатом является менталитет, основанный на понятии "чем больше, тем лучше", акцентирующий большее количество публикаций, патентов и ссылок. Однако эти цели, как правило, преследуются, не заботясь о том, как подобные меры вносят вклад (если вообще вносят) в нечто, имеющее большее социальное, культурное и даже экономическое значение.
Индекс научных ссылок, изначально предназначенный для того, чтобы помочь исследователям выявить совокупные тенденции во все более сложных областях науки, помогает измерению продуктивности. Но сегодня эти тенденции обычно превращаются в нормы, согласно которым судят о деятельности отдельных университетов, факультетов и даже отдельных исследователей. То, что лучше поддается измерению, стали путать с тем, что стоит измерять.
Но на более глубоком уровне такой образ мышления игнорирует явно преобразующую роль знаний, в которых специализируются гуманитарные науки. Для адекватной оценки этой роли необходимо изучить их умноженное воздействие. Мнение Джона Мейнарда Кейнса о том, что доход от государственных инвестиций должен измеряться с учетом долгосрочной прибыли от других инвестиций, стимулированных ими во всей экономике и в обществе, относится и к знаниям, предоставляемым гуманитарными науками.
Эта идея потерялась в сегодняшней системе отчетности университетов, которая рассматривает то, что происходит между преподавателем и студентом в классе, как сродни тому, что происходит между производителем и потребителем на рынке. В обоих случаях предполагается, что ценность товара определяется вскоре после его доставки в соответствии с тем, как он удовлетворяет насущную потребность. Неудивительно, что студенты судят о своей степени по первой работе, которую они получают с ее помощью, а не по жизни, к которой она их готовит, на протяжении следующих 50 лет.
Сегодня с трудом верится, что в период расцвета государств всеобщего благосостояния, университеты были как более элитными, так и получали больше финансирования от государства, чем сегодня. В то время считалось, что выгоды от академической подготовки получают не только или даже не главным образом те, кто ее проходит, но, что более важно, и остальное население, чья жизнь обогащается за счет искусства и наук.
Конечно, это обогащение включало такие практические блага, как прорыв в медицине и трудосберегающие технологии. Но обогащение, приносимое гуманитарными науками, не менее продолжительно, хоть и менее заметно. Пользуясь словами Кейнса, каждый раз, когда мы включаем радио или телевизор, читаем газету, выбираем роман или смотрим фильм, мы находимся в плену у одного или нескольких покойных гуманистов, которые создали понятия, через призму которых мы видим мир.
В своей долгой истории как главной формы академических знаний гуманитарные науки часто подвергались критике за их подрывной характер. Тот факт, что некоторые сегодня ставят под сомнение то, что гуманитарные науки вообще имеют какой-то эффект, всего лишь отражает непродуманность и недальновидность современного суждения о ценности академических знаний. Возможно, это подходит существам, чья жизнь является «одинокой, жалкой, злобной и грубой» и чей «век короток», как описывал Томас Гоббс состояние природы. Но это очень несправедливо по отношению к тем из нас, кто все еще стремится к полноценной человечности.
Стив Фуллер – профессор социологии Уорикского университета.
Авторское право: Project Syndicate/Институт Гуманитарных наук, 2008.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского: Евгения Унанянц
You might also like to read more from Стив Фулер or return to our home page.
|
|
