КЕМБРИДЖ: Теперь, когда единая европейская валюта стала реальностью, полезно снова взглянуть на ожидания, связанные с евро. Интересно также задать себе вопрос: какие новые опасности, возможности и идеи несет евро новым рыночным экономикам Латинской Америки и Восточной Европы?

Сначала плохие новости: ожидания огромной выгоды от большей прозрачности, конкуренции и эффективности сильно преувеличены. Внутриевропейские различия цен отражают два факта: во-первых, как и политика, цены – локальное явление, и во-вторых, различия цен в большой степени – результат долгой традиции антиконкурентной политики и ограничения конкуренции в розничной торговле. Конечно, при единой валюте можно ожидать некоторого выигрыша от снижения стоимости операций, но и это произойдет не сразу, а через несколько лет, когда деньги реально поступят в обращение.

Поможет ли евро решить проблему безработицы? Здесь снова приходится дать отрицательный ответ. Сама по себе новая валюта очень мало делает для снижения безработицы и создания новых рабочих мест. Конечно, следует ожидать большей финансовой стабильности на периферии и, в результате, несколько более высоких темпов роста, и это в некотором смысле тоже способствует решению проблемы. Но главное в том, что настоящее решение проблемы – это еще больший экономический рост и радикальное устранение барьеров, мешающих предложению на рынке труда создавать рабочие места, а людям – наниматься на работу.

Что евро действительно дает Европе, так это закрепление финансовой дерегуляции (национальной и межнациональной), что создает широкий и глубокий рынок капитала. Европа переходит от старой раздробленной финансовой структуры, основу которой составляют банки, к американскому типу рынка капитала, где средства находятся в руках частных лиц, а компании выпускают ценные бумаги и акции, где расходы на посредников незначительны, и осуществляется жесткий надзор за управлением компаниями. От этого европейские компании только выиграют, и это будет самым значительным влиянием спроса, который нам предстоит увидеть.

Финансовая дерегуляция дает возможность воспользоваться финансовой технологией. Кроме того, финансовая дерегуляция и внутрирыночные меры открывают гораздо более широкие возможности для операций через границы. И евро венчает эти тенденции, придавая им огромный размах, снижая стоимость капитала, а это создает благоприятные условия для более широкой категории участников.

Теперь хорошие новости: польза евро в макроэкономическом разоружении периферии – Италии и Испании, и даже Франци. Общая валюта делает эти страны безопасными для инвесторов, это отражается в более низких процентных ставках и более высоком темпе роста; премии за риск снижаются, поскольку у этих стран нет больше центральных банков или обменных курсов национальных валют для разных игр.

Макроэкономика как местная инициатива уже не стоит на повестке дня, а это очень хорошая новость для мира, где инвесторы едва успевают унести ноги всякий раз, когда Banca d’Italia начинает проводить “независимую денежную политику”. В этом смысле евро – очень современное нововведение, хорошо приспособленное к высокоинтегрированному международному рынку капитала с его ковбойской готовностью к немедленному действию.

Само собой разумеется, что, вдохновляясь антирыночными идеями, Германия и Франция пытаются создать новую международную структуру, способную ограничить колебания обменных курсов, видя в таких колебаниях причину прошлогодней нестабильности. Но о фиксации обменных курсов в странах Северной Атлантики, как и о фиксации курса йены стоит забыть. Что бы ни говорили европейские социалисты, приходом к власти помешанного на контроле правительства в США и не пахнет, так что фиксации курсов не произойдет.

Что же остается странам периферии? Более интегрированная Европа и чуть более высокие темпы роста – это, конечно неплохо, но ничего из ряда вон выходящего. Несомненно, главный урок для периферии состоит в следующем: во всех странах, кроме самых крупных, национальная денежная политика – дело прошлого. Для центральных банков с их любительской политикой, думающих, что еще можно эксплуатировать иллюзию относительно “своих денег”, просто не осталось места.

Национальная валюта – дорогое удовольствие, именно поэтому Италия и Франция пошли на отказ от своих валют. Национальная валюта ограничивает, и за иллюзию независимости год за годом приходится платить. Мексика и Польша не могут снизить учетные ставки ниже ставок в США или Германии, и даже прийти к таким низким показателям было бы для них большой удачей. Денежный суверенитет в наши дни означает только одно – право иметь плохие деньги.

Как же периферии снять историческое проклятие, которое эти страны навлекли на себя – проклятие центрального банка и национальной валюты? Только последовав примеру Аргентины или Италии: отказавшись от национальной денежной политики и установив жесткую связь с валютой мирового класса. А такая жесткая связь означает валютный комитет, никак не менее того. Бразилия думает, что может продержаться, объявляя, что никогда не пойдет на девальвацию, но этому никто не верит – реальные процентные ставки составляют 30%, поскольку девальвация уже на пороге.

В Восточной Европе, которая так отчаянно стремится стать частью Европейского Союза и развитого мира, политика теперь должна быть ясна – делай то, что другие. А это означает валютный комитет и прикрепление национальных валют к евро. Ну а Латинская Америка должна перестать давать бесконечные обещания не проводить больше девальваций, выбраться наконец из хаоса и держаться доллара.

И частные лица, и междунаролные рынки капитала видят, что делается в других странах, и делают свой выбор невзирая на границы, что несовместимо с национальной финансовой независимостью. Утверждения, что центральные банки (например, в Мексике или Польше) ведут теперь гораздо лучшую политику – не довод мириться с более высокими рисками. Из появления евро следует такой урок: чтобы заполучить действительно хорошую валюту, стоит воспользоваться политическим капиталом. И страны периферии могут сделать это в одночасье. Давайте просто признаем это и займемся повесткой дня XXI века: твердой валютой и более эффективной экономикой для всех.