В этом году исполняется десять лет кризису в Восточной Азии, который начался в Таиланде 2 июля 1997 года и распространился в октябре в Индонезии и в декабре в Корее. В итоге финансовый кризис стал глобальным, втянув Россию и страны Латинской Америки, такие как Бразилия, выпустив на волю силы, которые сыграли свою роль на протяжении следующих лет: Аргентину в 2001 году можно рассматривать в качестве одной из жертв этих сил.

Было также много и невинных жертв, среди которых оказались страны, не связанные с потоками мирового капитала, лежащими в основе этого кризиса. В действительности, среди наиболее тяжело пострадавших стран оказался Лаос. Несмотря на то, что любой кризис заканчивается, никто не знал в то время насколько широкими, глубокими и продолжительными окажутся спад и депрессия. Это был самый тяжелый глобальный кризис со времен Великой Депрессии.

В качестве главного экономиста и старшего вице-президента Всемирного Банка я был в самом центре разгорающегося пожара кризиса и споров о его причинах и соответствующих политических мер, которые необходимо предпринять для его обуздания. Этим летом и осенью я снова посетил многие из пострадавших стран, в том числе Малайзию, Таиланд, Лаос и Индонезию. Становилось тепло на сердце от их восстановления. Сегодня экономический рост в этих странах составляет 5% или 6% или больше – это не так быстро, как во времена восточно-азиатского чуда, но намного быстрее, чем это многие могли себе представить возможным после последствий кризиса.

Многие страны изменили свою политику, однако ее направление заметно отличалось от реформ, которые советовал МВФ. Среди тех, на кого свалилась самая тяжелая ноша кризиса, оказались бедные, так как заплаты покатились в низ, а уровень безработицы взмыл вверх. По мере того, как страны стали выходить из кризиса, многие сделали новый акцент на «гармонию», пытаясь компенсировать растущую пропасть между богатыми и бедными, городским и сельским населением. Они приложили больше усилий для инвестирования в людей посредством развертывания инновационных программ по внедрению услуг здравоохранения и обеспечения доступа к финансам большему количеству своих граждан, а также создавая социальные фонды, чтобы помочь развитию местных сообществ.

Спустя десятилетие после кризиса мы можем более отчетливо увидеть, насколько ошибочными были диагнозы, предписания и прогнозы МВФ и Министерства финансов США. Основной проблемой была преждевременная либерализация финансового рынка. В связи с чем вызывает еще больше иронии новое давление министра финансов США на либерализацию финансового рынка Индии – одной из двух главных развивающихся стран (наряду с Китаем), которые не затронул кризис 1997 года.

Не случайно, что эти страны, которые не произвели полную либерализацию своих финансовых рынков, смогли показать такие хорошие результаты. Впоследствии исследование МВФ подтвердит то, что до этого показывали любые серьезные научные работы: либерализация финансового рынка приводит к нестабильности и не обязательно к росту. (Индия и Китай были, к тому же, самыми быстрорастущими экономиками в мире.)

Конечно, Уолл-стрит (чьи интересы представляет Министерство финансов США) выигрывает от либерализации финансового рынка: они делают деньги на притоке капитала, его оттоке и той реструктуризации, которая возникает в результате этого опустошения. В Южной Корее МВФ советовал продать банки страны американским инвесторам, несмотря на то, что корейцы на протяжении десятилетий отлично управляли своей экономикой с более высоким ростом, стабильностью и в отсутствии систематических скандалов, которыми так часто ознаменовались финансовые рынки США.

В некоторых случаях фирмы США покупали банки, переданные им на время восстановления Кореи, а затем перепродавали их, получая миллиардные прибыли. В своей спешке, продавая банки представителям запада, МВФ забыл одну деталь: позаботиться о том, чтобы Южная Корея смогла получить хотя бы часть от этой прибыли через налоги. Можно спорить по поводу того, что инвесторы из США имели больше опыта в управлении банками в развивающихся рынках; однако не вызывает сомнение их больший опыт в том, как избежать налогообложения.

Контраст между советом МВФ/Министерства финансов США странам Восточной Азии и тем, что случилось во время последнего провала на рынке субстандартных ипотечных кредитов, режет глаза слишком сильно. Странам восточной Азии посоветовали увеличить свои процентные ставки, в некоторых случаях до 25%, 40%, или даже выше, что привело к ряду дефолтов. В условиях разгорающегося кризиса ФРС США и Европейский центральный банк снижают процентные ставки.

Подобным образом странам, охваченным восточноазиатским кризисом, говорили о том, что нужна большая прозрачность и лучшее регулирование. Однако недостаточная прозрачность сыграла ключевую роль в кредитном кризисе прошедшего лета; отравленные ипотеки расслаивали и делили на кусочки и распространяли по всему миру, упакованные с лучшими продуктами, а также спрятанные под маской обеспеченности, чтобы никто не мог быть уверен в том, что и кому принадлежит. А сегодня снова хором заявляют о необходимости нового регулирования, которое, предположительно, может замедлить рост финансовых рынков (в том числе эксплуатацию ими неосведомленных заемщиков, что лежит в основе проблемы.) В конце концов, несмотря на все предостережения о моральной угрозе, западные банки смогли частично освободиться от своих плохих инвестиций.

В результате кризиса 1997 года была признана необходимость изменения мировой финансовой организации. Однако, в то время как существующая система может привести к ненужной нестабильности и возложить огромную ношу на плечи развивающихся стран, она хорошо служит определенным интересам. Поэтому не вызывает удивления тот факт, что и спустя десять лет не было проведено фундаментальных реформ. Также неудивительно то, что мир снова переживает период глобальной финансовой нестабильности с неопределенными последствиями для экономик стран мира.