The World in Words
«Удушье» из Европы
Уффе Эллеман-Йенсен
|
|
|
|
Президент Франции Жак Ширак вызвал беспокойство среди стран-кандидатов на вступление в Евросоюз из Центральной и Восточной Европы. Французский президент обвинил их в «инфантильности» и «безответственности», которую они проявили, выражая свою про-американскую позицию в отношении Иракского вопроса, и предупредил, что такая позиция может быть «опасной», поскольку решение о принятии их в Евросоюз еще не ратифицировано.
Хорошая уловка. Затем президент Франции принял на себя роль воспитателя в детском саду в отношении, как он выразился, «плохо воспитанных» стран-кандидатов, говоря им, что они «плохо себя ведут» и что «они упустили прекрасную возможность промолчать».
Всех, кто помнит, что 40 лет назад президент Шарль де Голль захлопнул дверь Европы перед носом Британии, когда та захотела присоединиться к Европейскому сообществу - генерал решил, что британцы слишком сильно связаны с Америкой, чтобы войти в Европейскую семью - эти замечания настораживают. Но давайте рассматривать вещи в более широком аспекте: Жак Ширак - это не Шарль де Голль; а Европа далеко ушла от тех времен, когда ее повестка дня утверждалась Францией в одностороннем порядке.
Роль эксперта в дипломатическом хорошем поведении, которую президент Ширак себе присвоил, не может восприниматься серьезно, даже теми из нас, кто знает (и любит) Францию. Наоборот, его вспышку легче всего объяснить, как признак расстройства по поводу того факта, что влияние Франции в Евросоюзе начало ослабевать. Как и король Лир после потери своего королевства, Франция ничего не может сделать по поводу потери своего влияния, кроме как метаться в бессильной ярости.
Но этот спор внутри Европы идет дальше вопроса о бывшем первенстве Франции. Я всегда скептически относился к риторике об «общей» внешней политике Евросоюза. Как вы это можете себе представить, что какая-либо страна, к примеру, Франция, спокойно примет тот факт, что ее партнеры по Евросоюзу провалили в ходе голосования ее предложение по важным вопросам внешней политики и политики безопасности? В лучшем случае Европа может надеяться на «более общую» внешнюю политику и политику в области безопасности, хотя при этом мы не получаем ответа на старый вопрос Генри Киссенджера: Кому вы звоните, если желаете поговорить с «Европой»?
Я на протяжении длительного времени работал над тем, чтобы обеспечить «намного более общую» внешнюю политику, как в рамках Евросоюза, так и между некоторыми странами-членами Евросоюза и США по вопросу Ирака. Когда восемь руководителей европейских стран опубликовали свое воззвание, в котором говорится о необходимости «залечивания» трансатлантической расщелины, их обвинили в подрыве единства Европы. Трудно вообразить себе более неправильное обвинение. Они лишь выставляют на показ имеющееся отсутствие единства.
Вся эта история началась осенью прошлого года, когда Канцлер Германии Герхард Шредер в отчаянной попытке удержаться у власти сделал Ирак основным вопросом своей избирательной компании в Германии. Он сыграл на хорошо известных и уважаемых в Германии пацифистских настроениях. Но, объявив о том, что он ни при каких обстоятельствах не будет участвовать в военных действиях против Ирака, он тем самым подорвал усилия, прилагаемые со стороны ООН для оказания максимального давления на Ирак с целью вынудить его разоружиться.
Затем Франция приняла сторону Германии. Пути Франции во внешней политике зачастую туманные, и их трудно разгадать, если не знать абсолютно четко, где, по мнению самой же Франции, лежат ее интересы. Обычно Франция любит, чтобы у нее был выбор. Но когда правительства Франции и Германии в прошлом месяце праздновали сороковую годовщину Елисейского договора, Франция, по-видимому, поддержав мнение Германии, загнала себя в угол.
Все это было сделано без консультаций между правительствами Франции и Германии и их партнерами по Евросоюзу. Это была демонстрация особых отношений между Францией и Германией, которые на протяжении столь многих лет являлись локомотивом Европейской интеграции.
История франко-германского примирения и вправду впечатляет. Но нельзя и дальше гарантировать то, что другие страны-члены Евросоюза будут автоматически ратифицировать те соглашения, которых они достигли между собой, в качестве путеводной звезды для осуществления общей политики в разных областях. Это особенно справедливо в тех случаях, когда они ставят своей целью установить «альтернативное» по отношению к американскому лидерство в области политики обеспечения безопасности. Расширение Евросоюза за счет ряда стран Центральной и Восточной Европы приведет к усилению сопротивления франко-германским инициативам в этом направлении.
Письмо, подписанное восемью лидерами стран Европы -- и последнее заявление от «Вильнюсской десятки» - группы стран Центральной и Восточной Европы -- продемонстрировало тот факт, что Франция (и Германия) не могут диктовать европейскую повестку дня, создающую трансатлантические расщелины. Нет сомнений, что это породило разочарования. Но это не должно было никого удивить.
Раскол внутри Евросоюза и НАТО увеличил риск возникновения вооруженного конфликта с Ираком, потому что оказываемое на Ирак давление с целью принудить его выполнить требования резолюций ООН ослабло. По-видимому, Ширак и Шредер не понимают этого. Поэтому это не стало одним из звездных часов для Европы, особенно теперь, когда учредительный конвент Евросоюза обсуждает текст, призывающий правительства стран Евросоюза «активно и безоговорочно поддерживать общую внешнюю политику Евросоюза».
Аббревиатурой на немецком языке для «общей внешней политики и политики в области безопасности» Евросоюза является GASP (это слово в переводе с английского означает «удушье»). По-видимому, это очень подходящее выражение для названия тех событий, свидетелями которых мы являемся.
Уффе Элеманн-Йенсен, бывший министр иностранных дел Дании
Copyright: Project Syndicate, February 2003 Перевод с английского - Николай Жданович
You might also like to read more from Уффе Эллеман-Йенсен or return to our home page.
|
|
