0

Новое «старое» правительство Египта

КАИР. Президент Египта, впервые выбранный в ходе свободного голосования Мухамед Морси, представляющий движение «Братья-мусульмане», назначил свой первый кабинет министров, и что же произошло? В его состав вошло большое количество чиновников из предыдущего правительства.

Правительство Морси четко отображает соотношение сил между президентом и Высшим советом вооруженных сил Египта (ВСВС). Но в то же время оно воспроизводит стратегию движения «Братья-мусульмане» по изменению расстановки сил.

Новый премьер–министр Хишам Кандил отобрал тридцать пять членов кабинета министров, семеро из которых (в том числе сам Кандил) являются  министрами предыдущего правительства, назначенного ВСВС. Портфели пяти министров: информации, высшего образования, по делам молодежи, труда, жилищного строительства были переданы представителям «Партии свободы и справедливости» (ПСС), созданной движением «Братья-мусульмане». Остальные прореволюционные деятели также контролируют ряд министерских портфелей: министра образования, министра по юридическим вопросом и отношениям с парламентом, министра по делам промышленности и внешней торговле и, самое важное, министра юстиции.

Силовые министерства ‑ внутренних дел и обороны ‑ остались под контролем фигур, ассоциирующихся со старым режимом. Фельдмаршал Хуссейн Тантави (бывший председатель ВСВС) сохранил свой пост министра обороны, а генерал Ахмед Гамаль эль-Дин, чье жесткое поведение воспламенило революцию, был назначен министром внутренний дел.

Абдэль-Ахад Гамаль эль-Дин, дядя Гамаля эль-Дина, в 2000-е годы был лидером парламентского большинства правящей Национальной демократической партии. Его племянник был сторонником «жесткого курса» на переговорах по освобождению политических заключенных, а также на переговорах, состоявшихся после окончания уличных столкновений в ноябре 2011 года. Помимо этого, он выступал свидетелем на «Суде над офицерами Гизы», в ходе которого 17 офицеров полиции обвинялись в убийстве и нанесении телесных повреждений протестующим в январе 2011 г. Он защищал полицейских, заявляя, что жертвы были убиты при «самообороне».

Несмотря на это, Ашраф эль-Банна, соучредитель реформисткой организации «Общая коалиция офицеров полиции» (ОКОП), настроен оптимистически: «Он был успешным заместителем [министра внутренних дел]. ...[Поэтому] мы ожидаем реформ. В министерстве сложилась невыносимая ситуация». Однако, другие, например представители коалиции более революционно настроенных офицеров так называемой «Почетной коалиции», обвинили Гамаля эль-Дина в принадлежности к влиятельной анти-реформистской фракции в министерстве, именуемой люди «аль-Адли» (сторонники бывшего министра внутренних дел Хабиб аль-Адли).

Что касается сил, требующих перемен, то министр информации Абдель Максуда, главная фигура медиа-крыла движения «Братья-мусульмане», будет продолжать контролировать сектор, который продолжает «атаковать» группу и Морси, даже после его победы на выборах. Министр по делам молодежи, Осама Яссин, также один из лидеров движения «Братья-мусульмане», был де-факто «шефом по безопасности» на площади Тахрир на протяжении 18 дней, результатом которых стало свержение бывшего президента Хосни Мубарака. Он является членом так называемой «железной организации» ‑ сильной, целеустремленной фракции, возглавляемой Хайратом аль-Шатером, первым заместителем председателя «Братства» (заместителем генерального руководителя).

Аналогичным образом, руководство высшим образованием досталось Мостафе Моссаду, члену Партии за свободу и справедливость, который отвечал за пакет действий в области образования во время предвыборной кампании Морси. Министерство труда перешло под управление Хадель аль-Ажари, члена «Братства», который был заместителем председателя Союза рабочих и одной из жертв жестокости полицейских в 2010 г.

Для «Братства» все еще может измениться, если, после предстоящих парламентских выборов, правительство будет распущено. Однако, даже, если это произойдет, то полученный опыт, информация и знания будут для «Братства» огромной ценностью.

Четыре оставшихся министерства перешли к прореволюционным и исламистским деятелям. Мохамед Махсуб, лидер центристской исламистской парии «Аль-Васат», выступавший против возвращения чиновников периода правления Мубарака, стал министром по юридическим вопросам и отношениям с парламентом; Хатем Салех, заместитель председателя Гражданской партии, присоединившийся к движению «Братья-мусульмане» во время последних парламентских выборов, был назначен министром по делам промышленности и  внешней торговле.

Министерство по делам религий, которое оказывает влияние на основной исламистский институт Аль-Азхар, перешло к еще одному союзнику «Братства», Талаафу Афифи, заместителю руководителя исламской организации за права и реформы, которая объединяет больше ста ведущих ученых-исламистов и активистов. И, наконец, Ахмед Мекки, бывший заместитель руководитель Кассационного суда (высшего апелляционного суда Египта), будет возглавлять министерство юстиции, в котором требуется проведение реформ. Мекки ‑ жесткий сторонник судебной независимости, и ему было присвоено звание «представитель революции» в правительстве Квандилы.

В целом, только десять из тридцати пяти министров относятся к силам, выступающим за перемены, а остальные министры представляют собой сочетание деятелей «старого режима» и технократов без какой-либо публично объявленной  политической принадлежности. Однако, выбор десяти министров стратегически понятен, принимая во внимания предстоящую «битву» между движением «Братья-мусульмане» и ВСВС. Все эти министры представляют собой дешевую гибкую власть, т.е. официальные институты, которые могут увеличить способность сил, поддерживающих перемены, мобилизоваться, принимая во внимание их религиозную легитимность и устраняя угрозу законодательной рецессии, т.к. они укрепляют неофициальные сети на местах.

Однако, ВСВС применяет аналогичную стратегию: укрепляя свое влияние над ключевыми министерствами. Например, многие из тех, кто, как предполагалось, покинет свои посты на прошлой недели во время ежегодных кадровых перестановок в министерстве внутренних дел в связи с обвинениями в коррупции, причастности к репрессиям или же и в том, и в другом, остались на свои местах. Многие даже получили повышение.

Таким образом, борьба за Египет продолжается. «Вторая Республика» еще не родилась.