The World in Words
Новая династия Тан?
Вишакха Н. Десаи
|
|
|
|
8 августа 2008 года мир с благоговением смотрел потрясающее зрелище церемонии открытия Олимпийских Игр в Пекине. Мы видели электронное разворачивание китайских свитков, наполненных великими историческими символами и были загипнотизированы танцорами, создающими "гармонию", используя свои тела в качестве кисточек для чернил. 2008 студентов боевых искусств исполнили тысячелетние движения с механической точностью, в то время как парящие жители Небесной империи и летящий спортсмен, несущий Олимпийский факел, создали ощущение божественной обители на земле.
Было и другое время, когда Китай ослеплял мир у себя на пороге: династия Тан (618-907 гг.), которую часто называют Золотым Веком Китая, когда он на самом деле был “срединным царством” в центре вселенной. Его столица Чанъань (теперь это Сиань) была городом мирового класса; посетители приезжали со всего мира и были ослеплены его богатством, красотой и могуществом. Его императоры использовали серебро из Персии, стекло из Европы, драгоценные камни из Средней Азии и золотые приборы из Индии. Будучи открытым, уверенным и космополитическим, Китай устанавливал связи с миром с непринужденностью, принимая новые идеи и преподнося свои собственные местные творения. Неудивительно, что китайские ученые иногда называют эру современного Китая новой Династией Тан.
Действительно, когда в 2001 году Китай выиграл право на проведение Олимпийских Игр, официальное информационное агентство страны Синьхуа назвало это “вехой в возвышении международного статуса Китая и историческим событием в великом возрождении китайской нации”. В течение семи лет китайские чиновники и художники неустанно работали над тем, чтобы сделать эту мечту о "Ренессансе" сверкающей действительностью, и они превзошли все ожидания. Но как следует понимать более широкие последствия церемонии открытия как для Китая, так и для всего мира?
Сначала, хорошие новости. В соответствии с последними стараниями Китая преподнести свою "мягкую" сторону, церемония открытия создала идею исторической, но динамической культуры в ее лучших проявлениях. Помимо присутствия нескольких солдат Народно-освободительной Армии, вы бы с трудом нашли какие-либо очевидные признаки правящего коммунистического режима или его основателя, Мао Цзэдуна.
Одинаково существенным было изображение Китая в качестве зарождающегося лидера нового международного культурного порядка. Стадион "Птичье гнездо" был творением работы многонациональной группы дизайнеров “Herzog и de Meuron” с учетом рекомендаций художника изобразительного искусства Ай Вэйвэя. Многие художники, которые принимали участие в создании зрелища, в том числе мастер фейерверков Цай Гоцян, звезда танца Шень Вэй и композитор Тан Дун, первоначально прославились на Западе. Даже Чжан Имоу, главный режиссер этого события, получил известность на Западе, благодаря своим ранним фильмам – хронике тяжелой жизни молодого современного Китая.
Китайские чиновники явно решили теперь предъявить свои права на эту диаспору любимцев международной сцены искусств, как на собственность Китая. Способность этих творческих личностей соединить традиции Востока и Запада и создать новый простор для творческого потенциала, который может переступить пределы культурной специфики прошлого в пользу нового гармонично смешанного будущего, может недвусмысленно ассоциироваться с собственными глобальными стремлениями Китая. Как художники и их искусство, страна может вознестись над дихотомией старого и нового, прошлого и настоящего и традиционного и современного, чтобы продемонстрировать образ, соответствующий нашему веку глобализации.
Не удивительно, что китайское руководство стремилось избежать любого упоминания о последних двух столетиях борьбы и унижений или о своих проблематичных политических программах и тернистых торговых делах. В то же время можно утверждать, что зрелище церемонии открытия было предназначено для того, чтобы преодолеть историческое унижение Китая Западом и оповестить о новой главе. “Спящий дракон”, как описал Китай Наполеон в начале девятнадцатого века, теперь окончательно проснулся, готовый ворваться в новый мир. Как и в Династии Тан, искусство и культура были в центре внимания, отражая экономическое мастерство и политическое могущество страны.
Но напыщенность также оставила мучительные сомнения. К чему такое стремление доказать миру, что эти Олимпийские Игры должны стать самыми лучшими за всю историю? (Китайские власти даже убеждали Международный Олимпийский Комитет сделать такое заявление в конце игр.) Некоторые предположили, что эта попытка говорит о неуверенности.
Необходимо также отметить, что хотя Mao явно отсутствовал на Олимпийских Играх, ощущалось неуловимое присутствие его коммунистического наследия. Неустанный акцент на "гармоничном" присутствии больших групп исполнителей не оставил места для отдельных голосов (даже юная певица Линь Миаоке, как теперь стало известно, пела не своим голосом). Как ни странно, в то время как более молодые китайцы (результат китайской политики одного ребенка) поглощены личным стилистическим выражением, драма церемонии открытия состояла из коллективного выражения на службу государству
Китайская интеллигенция всегда знала об этой напряженности между индивидуальным творческим потенциалом и коллективной волей. Как же новый Китай уравновесит эти две противоречивые потребности?
По мере того, как мы созерцаем потенциальный приход новой Династии Тан в Китае, нам следует вспомнить послание старинного поэта Династии Тан Бо Цзюйи (772-846 гг. н.э.):
Послан как подарок из Аннам,
Красный какаду.
Окрашен как цвет персикового дерева,
Говорящий на человеческом языке.
А они сделали с ним то, что всегда делают
С учеными и красноречивыми.
Они взяли клетку из прочных прутьев
И заперли его внутри.
Вишакха Н. Десаи – президент «Asia Society».
Авторское право: Project Syndicate, 2008.
www.project-syndicate.org
Перевела с английского языка Ирина Сащенкова
You might also like to read more from Вишакха Н. Десаи or return to our home page.
|
|
