БЕРКЛИ. Сегодня в Америке – да и во всем мире – те, кто занимают в экономической политике центристские позиции, находятся в тяжелом положении. Институт экономической политики сообщает об опросе, который показывает, что американцы в своем подавляющем большинстве полагают, что экономическая политика, проводимая в последний год, значительно обогатила банкиров Мидтауна в Манхеттене и лондонского Канери-Ворф (они больше не сосредоточены на Уолл-стрит и в лондонском Сити).

В Америке закрытое собрание республиканцев сейчас говорит «нет»: «нет» краткосрочным превышениям расходов над доходами с целью обеспечения людей работой, «нет» поддержке банковской системы и «нет» все усиливающемуся правительственному контролю финансовых организаций и их национализации. Сами же банки снова занимаются своим обычным бизнесом: беспокоятся о том, чтобы блокировать какие-либо реформы в финансовом секторе, и финансируют конгрессменов, нуждающихся в пожертвованиях, с целью отсрочить или нарушить процесс законотворчества.

Я не утверждаю, что политика в последние годы была идеальной. Если бы я 13 месяцев назад управлял делами, то министерство финансов и Федеральная резервная система Соединенных Штатов позволили бы Lehman и AIG потерпеть крах – но я бы дисконтировал их долг при уплате наличными по номинальной стоимости, при условии что долг также был бы обеспечен обоснованными облигационными варрантами. Это бы сохранило функционирование системы и одновременно строго наказало бы держателей акций банковской и теневой банковской систем, и сегодня никто бы не утверждал бы, что его рискованная управленческая деятельность была компетентной и не нуждалась в реформировании.

Если бы я руководил делами 19 месяцев назад, я бы национализировал Fannie Mae и Freddie Mac и на протяжении кризиса смещал бы денежную и финансовую политику, направляя ее со ставок на федеральные фонды на стоимость ипотечных кредитов. С 1825 года цель денежной политики в период кризиса заключалась в поддержке цен активов, чтобы финансовые рынки не послали реальной экономике ценовой сигнал о том, что как раз наступило время массовой безработицы. Национализация Fannie и Freddie и использование их для установления цен на ипотечные кредиты, было бы самым лучшим и простейшим способом осуществить это.

Тем не менее, политика, проводимая в последние два с половиной года, была плодотворной. Существенный удар, больший чем в 1929-1930 годах, был нанесен по финансовой системе, которая была более уязвима, чем система в то время. Несмотря на это, безработица достигла максимума в 10%, а не 24%, как во время Великой депрессии, в то время как несельскохозяйственная безработица достигла максимума 10,5%, а не 30%. Мы также не оказались в экономическом застое на целое десятилетие, как это случилось с Японией в 1990-х годах. По общему признанию, высота небольшая, если проводить сравнение. Но наши высокопоставленные должностные лица ее взяли.

Стоит сделать шаг назад и спросить: как бы экономика выглядела сегодня, если бы высокопоставленные должностные лица приняли бы популистские требования не поддерживать банкиров? Как бы сегодня выглядела экономика, если бы в Конгрессе республиканцы, выступающие против правительственной программы по спасению проблемных активов (TARP) и дополнительных бюджетных трат одержали победу?

Единственной подходящей исторической аналогией является сама Депрессия. Это единственный период, когда (а) финансовый кризис вызвал повсюду длительную череду крахов банков, и (b) правительство не вмешивалось и не передавало эстафету консорциуму частных банков, чтобы поддержать всю систему.

Сейчас уже прошло 19 месяцев после того, как Bear Stearns потерпел крах и был приобретен JP MorganChase с помощью 30 миллиардов долларов денег Федеральной резервной системы 16 марта 2008 года, а объем промышленного производства стоит на 14% ниже своего максимального значения в 2007 году. Для сравнения, спустя 19 месяцев после того как Банк Соединенных Штатов, который имел 450 000 вкладчиков, обанкротился 11 декабря 1930 года – первый значительный банковский крах в Нью-Йорке со времен банкротства Knickerbocker Trust во время паники и кризиса 1907 года – объем промышленного производства был на 54% ниже своего максимального значения в 1929 году.

Оппоненты нынешней экономической политики протестуют против гипотезы, что отсутствие правительственного вмешательства и поддержки могло бы сегодня привести к экономическому спаду подобного масштаба. Тем не менее, современная экономика является чем-то устойчивым и прочным. Рыночные системы являются эластичными инфраструктурами, которые предлагают людям самые лучшие стимулы, чтобы заключать сделки и продуктивно использовать ресурсы. Падение промышленного производства на 54% в промежуток времени с 2007 года, когда было максимальное значение, до сегодняшнего дня является чем-то невероятным, не так ли?

Если так, то неоспоримым выводом может стать тот факт, что положение не было бы таким плохим, если бы правительство отказалось осуществить экспансионистскую фискальную политику, рекапитализировать банки, национализировать проблемные институты и покупать финансовые активы нестандартными способами. Проблема, однако, в том, что все теоретические соображения, позволяющие думать, что кризисы, такие глубокие, как Великая депрессия просто не могут произойти с рыночными экономиками, применялись с тем же успехом в 1930-е годы, как они применяются и сейчас.

Но кризис произошел. И он мог бы произойти снова.

Copyright: Project Syndicate, 2009.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Николай Жданович