Anatomy of the Global Economy
От Центрального банка к центральному планированию?
Дж. Брэдфорд ДеЛонг
|
|
|
|
БЕРКЛИ – В течение более 170-ти лет общепризнанная теория гласила о ненадёжности рынков в условиях недостатка ликвидности. Когда обесцениваются даже надёжные средства, и процентные ставки взлетают до небес благодаря тому, что биржевые маклеры и финансисты сообща стремятся к получению большего количества ликвидных средств, чем существует на текущий момент, оставлять урегулирование ситуации в руках рынка просто небезопасно.
В такой ситуации необходимо вмешательство центральных банков, которые должны установить цену на ликвидные средства в разумных пределах – сделав её централизованной и директивной – вместо того, чтобы допускать неконтролируемые скачки цен в ответ на предложение и спрос частного сектора. В этом заключается так называемая теория «кредитора последней инстанции».
В течение более половины этого периода – скажем, 85-ти лет – общепринятое мнение заключалось в том, что полагаться на самостоятельность рынка не следует и в нормальное время, чтобы не допустить возникновения дефицита ликвидности или инфляционного бума. Следовательно, центральные банки должны ежедневно устанавливать цены на ликвидные средства в составе рыночных цен.
Согласно последователям Кнута Уискелла, центральный банк должен удерживать рыночные ставки процента на уровне, близком к естественным нормам процента. Нет, возражали последователи Джона Кейнса, его задача заключается в том, чтобы компенсировать колебания в настроениях бизнеса в целях стабилизации совокупного спроса. Напротив, заявляли приверженцы Милтона Фридмана, он должен сохранять стабильность основанного на скорости обращения коэффициента роста общей суммы денег в обращении. На самом деле сделать одну из этих вещей означает сделать их все, поскольку все они – всего лишь три способа описания того, что по сути является одной и той же задачей и одной и той же реальностью.
Таким образом, в то время как в остальных областях экономики влияние социальной демократии, правительственных директив и централизованного планирования то возрастало, то убывало, социальная демократия в краткосрочном финанировании шаг за шагом набирала силу. Сначала центральные банки ввели ограничения в правила поведения свободного рынка в условиях недостатка ликвидности. Затем они установили цену на ликвидность в качестве директивной цены в некризисное время. После этого они свели к минимуму всяческий контакт со своими политическими начальниками, став независимыми технократами, финансовым жречеством, говорящим на загадочном языке, недоступном простым смертным.
Оправданием этой системы служило то, что она функционировала неплохо – по крайней мере не так плохо, как централизованная банковская деятельность, слепо ориентирующаяся на золотой стандарт, или полное отсутствие любой централизованной банковской деятельности. Этот островок централизованного планирования посреди рыночной экономики представлял собой странную и вызывающую замешательство картину – тем более, что очень немногие заметили эту странность.
Однако теперь кажется, что несмотря на всё это, нам всё же недоставало централизованного планирования в финансировании, поскольку, даже при том, что центральный банк установил директивную цену на ликвидные средства, цена риска была оставлена на милость рынка. И именно цена риска является причиной наших нынешних бед.
Не то чтобы мировая экономика находилась перед лицом дефицита ликвидности. Далеко от этого – за двухгодичный налоговый сертификат казначейства США с номинальной стоимостью в 1000 долларов можно получить 998 долларов наличными – самая низкая цена ликвидности со времён Великой депрессии и Японии 1990-х.
И всё же премия за риск по неказначейским средствам возросла до пределов, верится в которые с трудом: годовая процентная ставка по депозитному сертификату, выпущенному коммерческим банком, сейчас составляет пять процентов. И именно это повышение премии за риск угрожает повергнуть мировую экономику в состояние глубокого кризиса и превратить финансовые рынки из олицетворения schadenfreude (злорадства) в злокачественный источник безработицы и остановленных фабрик повсюду в мире.
Обстоятельства принуждают Федеральный резерв и Казначейство США, Центральный банк Европы, Английский банк и другие общественные организации по управлению финансами к дальнейшему расширению своих ролей. Казначейство и Федеральный резерв присовокупляют привилегированные акции к балансовым отчетам таких ипотечных гигантов США, как Федеральная национальная ипотечная ассоциация (Fannie Mae) и Федеральный банк жилищного кредита в Чикаго (FHLBC) и исполина в области страхования – компании AIG – в надежде укрепить резервные запасы капитала и сократить расходы по займам, что позволило бы им приобрести большее количество жилищных закладных.
Казначейство попросило о полномочиях на приобретение жилищных закладных общей стоимостью в 700 миллиардов долларов в целях снятия их со счетов частного сектора. Расширение спроса и сокращение предложения на подобные рисковые активы является одним из способов манипулирования ценами на эти активы. Федеральный резерв и Казначейство вступили на путь, ведущий к приобретению полномочий на установление цены на риск в пределах финансовых рынков, а также цены – директивной – на ликвидные средства.
Именно таким образом и возникла централизованная банковская деятельность – считалось, что предоставление рынку возможности самостоятельно определять цену на ликвидные средства оборачивалось слишком дорого для голосующих предпринимателей и рабочих, способных к свержению правительств. Подобным образом, в наши дни существует мнение, что возложение ответственности за установление цены на риск исключительно на сам рынок оказывается дороже, чем сегодняшние избиратели и агитаторы могут себе позволить.
Дж. Брэдфорд ДеЛонг – профессор экономики в Калифорнийском университете в Беркли, в прошлом занимал должность помощника секретаря Казначейства США.
Авторское право: Project Syndicate, 2008.
www.project-syndicate.org
Перевела с английского Елизавета Силантьева.
You might also like to read more from Дж. Брэдфорд ДеЛонг or return to our home page.
|
|
