Anatomy of the Global Economy
Снова в тени Маркса
Дж. Брэдфорд ДеЛонг
|
|
|
|
Полтора столетия назад Карл Маркс сделал мрачное и многословное предсказание о том, что современный капитализм, развитие которого он наблюдал, окажется неспособным к созданию приемлемого распределения дохода. По утверждению Маркса, материальные ценности должны будут продолжать расти, но пользу они приносили бы лишь малой группе, а не большинству: лес рук, ищущих работу, становился бы все гуще и гуще, в то время как сами руки становились бы все тоньше и тоньше. Такая несправедливость должна была бы вызвать восстание и революцию, которая создаст новую, более успешную, справедливую, преуспевающую и гораздо больше эгалитарную систему.
С тех пор, большинство экономистов зарабатывали себе на жизнь тем, что терпеливо объясняли, почему Маркс был неправ. Действительно, индустриальная революция нанесла первоначальный удар, который нарушил равновесие. Связан он был с быстро растущим неравенством, поскольку перед агрессивностью и предприимчивостью открылись возможности, а рыночные цены, контролируемые главными и малочисленными профессионалами, выросли заоблачно высоко.
Но такое положение вещей было – или, по крайней мере, должно было быть – переходным этапом. Технологически застойное сельскохозяйственное общество обязано быть чрезвычайно неравным: высшее сословие силой и мошенничеством занижает уровень жизни крестьян до прожиточного минимума и берет излишки в виде арендной платы за землю, которой управляет. Высокая арендная плата, отдаваемая владельцам-дворянам, увеличивает их богатство и власть, предоставляя им ресурсы, чтобы держать крестьян в подчинении и увеличивать излишки – поскольку, в конечном итоге, больше земли они не получат никак.
В отличие от этого, как заявляли экономисты доминирующего течения, технологически продвинутое индустриальное общество обязано было отличаться. Во-первых, ключевые ресурсы, которые определяют высокие цены и, таким образом, создают богатство, не являются фиксированными, как земля, а наоборот являются переменными: навыки ремесленных рабочих и инженеров, энергия и опыт предпринимателей, машины и здания - все это вещи, которые могут быть приумножены. В результате высокие цены на ограниченные ресурсы стремятся не к нулю или отрицательной сумме политических игр, а к положительной сумме экономических игр, направленных на обучение большего количества ремесленных рабочих и инженеров, воспитание большего количества предпринимателей и менеджеров и инвестирование в большее количество машин и зданий.
Во-вторых, демократическая политика уравновешивает рынок. Правительство проводит обучение и инвестирует капитал, увеличивая запасы и уменьшая плату за обучение квалифицированными рабочими, а также понижая коэффициент окупаемости капиталовложений для основного капитала. Это также обеспечивает социальное страхование, поскольку богатые облагаются налогом и выгоды перераспределяются в пользу менее удачливых. Экономист Саймон Кузнец предположил, что при индустриализации существует острое повышение неравенства, сопровождаемое спадом к социал-демократическим уровням.
Однако, в течение жизни прошлого поколения, вера в «кривую Кузнеца» исчезла. Социал-демократические правительства отбивались от тех, кто утверждал, что перераспределение богатства требует слишком высокой платы от экономического роста, и оно неспособно убедить избирателей финансировать еще одно массивное расширение высшего образования.
С позиции частных материальных средств, более высокая прибыльность не привела к большим инвестициям в людей. Надбавка к заработной плате для выпускника колледжа, по отношению к выпускнику средней школы в США может составлять до 100 %. Тем не менее, сегодняшнее поколение белых, коренных американцев мужского пола может добиться заметного успеха, получая образование не лучше своих непосредственных предшественников. А увеличение вознаграждения тем, кто находится на пике распределения доходов, так и не привело к тому, что рыночная конкуренция подорвала этот пик.
Последствием была потеря морали среди тех из нас, кто доверял рыночным силам и социал-демократическим правительствам, чтобы доказать неправоту Маркса о распределении доходов в конечном итоге - и искал новые отличные инструменты экономического управления.
Increasingly, pillars of the establishment are sounding like shrill critics. Consider Martin Wolf, a columnist at The Financial Times . Wolf recently excoriated the world’s big banks as an industry with an extraordinary “talent for privatising gains and socialising losses... [and] get[ting]... self-righteously angry when public officials... fail to come at once to their rescue when they get into (well-deserved) trouble.... [T]he conflicts of interest created by large financial institutions are far harder to manage than in any other industry.”
Все чаще правящие круги выступают с пронзительной критикой. Возьмем, к примеру, Мартина Вульфа, журналиста из Файнэншл Таймс ( The Financial Times) . Недавно Вульф раскритиковал крупные мировые банки, как индустрию с экстраординарным «талантом по приватизации прибыли и социализации убытков... [а также] самооправдано негодующую, когда государственные деятели... не в состоянии оказать поддержку, в случае, если они попадают (причем заслуженно) в неприятности... Конфликтами интересов, создаваемыми крупными финансовыми учреждениями, гораздо сложнее управлять, чем конфликтами в любой другой отрасли».
Затем Вульф объявил о своем «опасении, что комбинация ненадежности финансовой системы с огромными вознаграждениями, которые достаются “инсайдерам”, разрушит нечто более важное – саму политическую легитимность рыночной экономики...»
По мнению Вульфа, решение проблемы заключается в требовании, чтобы такие банкиры получали свою оплату частями в рассрочку через десятилетие после того, как они сделали свою работу. В этом случае акционеры и инвесторы могли бы должным образом определить, являлся ли на самом деле данный совет и вложенные инвестиции устойчивым в финансовом отношении в долгосрочном периоде, или это всего лишь был порыв сиюминутного энтузиазма.
Но решение Вульфа недостаточно, поскольку проблема не ограничена крупными финансовыми операциями. Проблема заключается в том, что наше сегодняшнее поколение коммерческих принцев в широком масштабе блокирует рыночную конкуренцию, которая могла бы дать начало альтернативным поставщикам, а также назначают более низкую цену, чем необходима для нормального существования.
Д. Бредфорд Делонг – профессор экономики в Калифорнийском университете в Беркли, в администрации Клинтона занимал пост заместителя министра финансов США.
Авторское право: Project Syndicate, 2008.
www.project-syndicate.org
Перевела с английского языка Ирина Сащенкова
You might also like to read more from Дж. Брэдфорд ДеЛонг or return to our home page.
|
|
