Against the Current
9/11 и новый авторитаризм
Ральф Дарендорф
|
|
|
|
Пять лет спустя террористических ударов по Башням-близнецам в Нью-Йорке и Пентагону в Вашингтоне «9/11» перестало быть простой датой. Она вошла в учебники истории как начало чего-то нового, возможно, даже новой эпохи, но в любом случае времени перемен. Террористические акты в Мадриде, Лондоне и других местах также сохранятся в памяти людей, но именно «9/11» стало известной фразой, почти как «август 1914г.».
Но является ли то, что началось 11-го сентября 2001 года, действительно войной? Это американское понятие нравится далеко не всем. Во время расцвета ирландского терроризма в Великобритании, британское правительство делало все возможное, чтобы не признать, что ведет войну против ИРА. «Война» означала бы признание террористов легитимными врагами, в некотором смысле принятие их как равных в кровавом противоборстве, для которого существуют общепринятые правила.
Это не является ни правильным описанием, ни полезным термином для обозначения террористических актов, которые более правильным было бы назвать криминальными действиями. Называя их войной и приводя имя противника (обычно «Аль-Каиды» и ее лидера Усамы Бен Ладена), правительство Соединенных Штатов оправдало внутренние изменения, которые до 9/11 были бы неприемлемы в любой свободной стране.
Большая часть этих изменений объединена в так называемом Патриотическом Акте США. И хотя некоторые из этих изменений затрагивали только административные правила, общим эффектом Патриотического Акта стал подрыв великих столпов свободы, таких как habeas corpus – право обращения в независимый суд в случае лишения человека свободы государством. С первых дней своего существования лагерь военнопленных на базе Гуантанамо на Кубе стал символом чего-то до тех пор неслыханного: ареста без суда «незаконных боевиков», лишенных всех прав человека.
Во всем мире люди сегодня задаются вопросом о том, сколько еще существует таких людей и в скольких местах. Для всех остальных было объявлено некоторого рода чрезвычайное положение, позволившее вмешательство государства в основные гражданские права. Контроль на границах стал настоящим испытанием для многих, а преследование полиции сегодня обременяет большое количество людей. Атмосфера страха усложнила жизнь для всех, кто выглядит или ведет себя подозрительно, особенно для мусульман.
Такие ограничения свободы не вызвали значительных общественных протестов во время их принятия. Наоборот, неприятности возникали главным образом у критиков, а не сторонников этих мер. В Великобритании, где премьер-министр Тони Блэр полностью поддержал отношение США, правительство приняло похожие меры и даже предложило новую теорию. Блэр был первым, кто начал утверждать, что безопасность является первой свободой. Другими словами, свобода – это не право индивидуума определять собственную жизнь, но право государства ограничить свободу индивидуума ради безопасности, которую может определить только государство. Это и есть начало нового авторитаризма.
Эта проблема существует во всех странах, столкнувшихся с угрозой терроризма, хотя во многих она не стала настолько специфической. В большинстве стран континентальной Европы «9/11» остается американской датой. Даже ведутся дебаты – и имеются некоторые доказательства – по вопросу о том, привело ли участие в «войне против терроризма» к увеличению угрозы террористических актов. Германия точно использует этот аргумент, чтобы уклониться от действий при любой возможности.
Эта позиция, однако, не помешала распространению того, для обозначения чего и в других языках используется немецкое слово: Angst. Людьми овладевает рассеянная тревога. Они чувствуют дискомфорт и беспокойство, особенно во время поездок. В любом железнодорожном происшествии или случае падения самолета сначала подозревают террористический акт.
Таким образом, 9/11 означало, прямо или косвенно, большое потрясение как психологическое, так и для наших политических систем. В то время как борьба с терроризмом ведется во имя демократии, она фактически привела к явному ослаблению демократии вследствие официальных законов и народного страха. Одна из вызывающих тревогу особенностей терактов 11-го сентября заключается в том, что в них сложно найти какую-либо цель помимо ненависти террористов к Западу и его действиям. Но главные характеристики Запада – демократия и власть закона - пострадали гораздо больше от рук их защитников, нежели от их противников.
Для того, чтобы восстановить уверенность в свободе в демократиях, пострадавших от наследия 9/11, необходимо сделать два шага. Во-первых, мы должны гарантировать, что соответствующие законы, необходимые для борьбы с террористической угрозой, являются исключительно временным явлением. Некоторые из сегодняшних ограничений на habeas corpus и гражданские свободы имеют конечный срок действия; все такие правила должны регулярно пересматриваться парламентом.
Во-вторых, что более важно, наши лидеры должны стараться успокоить, а не использовать в своих целях общественную тревогу. Террористы, с которыми мы сегодня ведем «войну», не могут победить, потому что их темное видение никогда не приобретет широкую общественную легитимность. Это является еще одной причиной для демократов твердо защищать наши ценности, в первую очередь действуя в соответствии с ними.
Ральф Дарендорф - автор множества книг, бывший Европейский комиссар от Германии, член Палаты Лордов Великобритании, бывший ректор Лондонской Школы Экономики, а также бывший директор Колледжа святого Антония в Оксфорде.
Авторское право: Project Syndicate/ Институт Гуманитарных Наук, 2006.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского: Евгения Унанянц
You might also like to read more from Ральф Дарендорф or return to our home page.
|
|
