В течение последних недель Китай объявил об увеличении расходов на оборону на 12,6%; директор ЦРУ США, Портер Росс, засвидетельствовал ухудшение военного баланса в Тайваньском проливе, а президент Джордж Буш обратился к европейским странам с просьбой не отменять эмбарго на продажу оружия Китаю. Тем не менее, китайские лидеры говорят о «мирном подъеме» или, в последнее время, о «мирном развитии» Китая.

Аналитики, к примеру, Джон Миршеймер из Чикагского университета, безапелляционно заявили, что мирный подъем Китая невозможен, и предсказали, что «Соединенные Штаты и Китай, вероятно, начнут интенсивно соревноваться в области безопасности, причем со значительной вероятностью возникновения войны». Оптимисты отмечают, что Китай, начиная с 90-х годов, проводил политику добрососедства, уладил территориальные споры, начал играть более важную роль в международных учреждениях и осознал выгоды использования «мягкой силы». Но скептики на это отвечают, что Китай просто ждет, пока его экономика заложит основу для будущей гегемонии.

Кто прав? Какое-то время мы не узнаем этого, но спорящим следует вспомнить предостережение Фукидида более чем двухтысячелетней давности: вера в неизбежность конфликта может стать одной из его главных причин. Каждая сторона, веря в то, что дело кончится войной с другой стороной, предпринимает разумные военные приготовления, которые воспринимаются другой стороной как подтверждение ее худших опасений.

Фактически неправильно говорить о «подъеме Китая». Точнее было бы называть это «возрождением», поскольку по своему размеру и по истории Среднее Царство давно уже было одной из главных сил в Восточной Азии. В техническом и экономическом смысле Китай был мировым лидером (хотя и не имеющим глобального влияния) с 500 по 1500 год. Только в последние пятьсот лет его обогнали Европа и Америка.

По оценке Азиатского Банка развития, в 1820 году, в начале индустриальной эпохи, на долю Азии приходилось три пятых мирового производства. К 1940 году эта доля упала до одной пятой, несмотря даже на то, что в Азии проживало три пятых мирового населения. Сегодня быстрый экономический рост привел к тому, что доля Азии в мировом производстве поднялась до двух пятых, и, по предположению Банка, может вернуться на свой исторический уровень к 2025 году.

Конечно, в состав Азии входят Япония, Индия, Корея и другие страны, но рано или поздно Китай начнет играть первую скрипку. Высокие темпы роста, составляющие 8–9% в год, привели к тому, что в последние два десятилетия двадцатого века его ВНП утроился.

Тем не менее, у Китая впереди еще долгий путь, и на нем его поджидает много препятствий. Объем экономики США почти в два раза больше, чем у Китая; если ее прирост будет составлять лишь 2% в год, а у экономики Китая – 6%, то где-то после 2025 года они сравняются между собой. Даже в этом случае они не будут равными по составу или сложности. У Китая по-прежнему останутся обширные провинциальные регионы, отстающие в развитии, и доход на душу населения будет меньше, чем в США, примерно до 2075 года (в зависимости от метода сравнения). Китай еще долго не сможет бросить США такой вызов, какой, к примеру, бросила Великобритании кайзеровская Германия, превзойдя ее за несколько лет до Первой мировой войны.

Более того, простая экстраполяция тенденций экономического роста может ввести в заблуждение. Страны склонны «срывать плоды с нижних веток», поскольку они получают выгоды от импортированных технологий на ранних стадиях экономического взлета, а по мере развития экономики темпы роста обычно замедляются. Кроме того, китайская экономика страдает от неэффективности государственных предприятий, неустойчивости финансовой системы и недостаточности инфраструктуры.

В то же время политика может опровергнуть экономические прогнозы. Темпы создания правового государства и учреждений для участия в политической деятельности отстают от темпов экономического роста, а увеличивающееся неравенство, массовая внутренняя миграция, неудовлетворительная система социального обеспечения и коррупция могут способствовать политической нестабильности. В самом деле, некоторые наблюдатели опасаются нестабильности, вызванной слабостью Китая, а не его подъемом.

Пока экономика Китая находится на подъеме, его военная мощь, скорее всего, будет возрастать, благодаря чему он будет казаться своим соседям более опасным и Америке будет сложнее выполнять свои обязательства в Азии. Согласно прогнозу, сделанному в исследовании RAND, к 2015 году военные расходы Китая более чем в шесть раз превысят военные расходы Японии, а ее накопленный военный капитал будет примерно в пять раз больше (при оценке в соответствии с паритетом покупательной способности).

Какова бы ни была точность подобных оценок роста военной мощи Китая, результат будет зависеть также и от действий США и других стран. Ключ к военной мощи в информационную эпоху заключается в способности собирать, обрабатывать и распространять информацию, а также интегрировать в единое целое сложные системы космического наблюдения, быстродействующие компьютеры и «умные» виды вооружений. Китай и другие страны будут в состоянии делать кое-что из этого, но, согласно многим военным аналитикам, Китай вряд ли скоро ликвидирует разрыв с США в этом отношении.

Неспособность Китая конкурировать с США в глобальном масштабе не означает, что он не может бросить США вызов в Восточной Азии, или что война за Тайвань невозможна. Более слабые страны иногда нападают, потому что чувствуют себя загнанными в угол, например, как Япония в Перл-Харборе или Китай при вступлении в корейскую войну в 1950 году.

Если бы, например, Тайвань объявил независимость, Китай, вероятно, ответил бы на это военным вмешательством, независимо от ожидаемых экономических или военных потерь. Но вряд ли в такой войне может кто-то победить, и благоразумная политика с обеих сторон может сделать такую войну маловероятной.

США и Китаю нет никакой необходимости воевать друг с другом. Не всякий подъем мощи государства ведет к войне – посмотрите хотя бы на то, как Америка обогнала Великобританию в конце девятнадцатого века. Если Китай по-прежнему будет развиваться мирно, это сулит огромные выгоды его народу и его соседям – и американцам тоже. Но, помня о совете Фукидида, важно не принимать теории аналитиков за реальность и постоянно указывать на это политическим лидерам и общественности.