Нью-Йорк. Даже до Верховного лидера, Аатоллы али Хаменеи, который решил сдавить то немногое, что оставалось от «управляемой демократии» Ирана, эта система была действительно особенной. Несмотря на то, что у граждан Ирана есть право избирать своего президента, кандидаты должны пройти проверку на благонадежность перед Советом Стражей Революции, половина из которых выбирается неизбираемым Верховным лидером.

Кандидаты, которые могут принять участие в гонке, должны иметь безупречные рекомендации, а также быть лояльными к режиму, наиболее важные решения в котором принимаются неизбираемым духовенством. Мир-Хоссейн Мусави, выбранный Аятоллой Хаменеи на пост премьер-министра в 1981 году, был фигурой такого рода.

Мусави действовал как реформист, который сказал, что он будет бороться за предоставление большей свободы для прессы, расширение прав женщин, а также за уменьшение ограничений в частной жизни иранцев. Также он указывал на большую гибкость в переговорах с США.

Тем не менее, поражение Мусави перед бескомпромиссным Махмудом Ахмадинежадом, что выглядело как управляемый избирательный процесс, приветствовали с облегчением некоторые неоконсерваторы в США. Один из известных комментаторов, Макс Бут, получил «небольшое удовлетворение от результатов выборов в Иране», поскольку сейчас Обаме будет сложнее встать на пути израильских атак на иранские ядерные объекты. Поскольку Иран находится среди врагов (помните «ось зла» Джорджа Буша?), лучше иметь дело с президентом, который говорит и действует как сумасшедший бандит, чем с кажущимся благоразумным человеком, который обещает реформы.

Это, конечно, может показаться верхом цинизма, что, конечно, таковым и является. Это напоминает нам о близости по духу экстремальных неоконсерваторских и коммунистических идеологий. Компромисс равносилен анафеме для радикального ума. Некоторые левые радикальные мусульмане, овеянные оппозицией западному «империализму» и Израилю, приветствовали поражение Мусави, поскольку, как это выразил один из активистов, «[антисионисткое] сопротивление не может себе позволить проамериканскую бархатную революцию».

Коммунисты всегда были склонны отвергать отличия между кандидатами в либеральных демократиях (не считая «управляемых»). Они представляли только разные лица одной и той же прогнившей системы. В действительности, социальные демократии считались более опасными, чем бескомпромиссные консерваторы, поскольку их умеренные левонаправленные речи служили только для того, чтобы отсрочить революцию. Такое мышление помогло нацистам разрушить немецкую демократию в 1930-х годах.

Реакция Бута и других людей его убеждений говорит о настоящей дилемме, которая всегда возникает в авторитарных системах, которые используют некоторую схожесть с демократией, чтобы подкрепить свою легитимность. Что могут сделать оппозиционные кандидаты, когда их просят принять участие в выборах, в которых они знают, что не смогут победить или что, даже если они и смогут победить, то получат только минимальную власть? Если они соглашаются, то тем самым помогают придать легитимность системе, в которую они в действительности не верят. Если они отказываются, то у них вообще нет никакого влияния.

Есть аргументы в поддержку каждого из вариантов. Любой шанс для людей озвучить свои взгляды, даже на управляемых выборах – это положительное событие. И, поскольку демократия в равной степени касается, как институтов, так и индивидуальных кандидатов, то использование гражданами своего права голоса также оказывает влияние. Далее, когда происходят действительные перемены, никто не может заявить, что люди «к этому не готовы». Однако если голосование поддерживает достоинство граждан, то участие в мошенничестве – это унизительно.

Нет абсолютных критериев относительно того, как действовать в этих безвыходных обстоятельствах, поэтому люди должны судить о каждых выборах по существу. Поскольку 85% иранских избирателей решили, что в последних выборах стоило принять участие, то их решение нужно уважать. Несмотря на то, что их выбор был ограничен, многие из них верили в достаточной степени в то, что реформистский кандидат может быть не только избран, но и сможет несколько улучшить их жизнь. Именно по этой причине в 1997 году 70% проголосовало за реформистского президента Мохаммеда Хатами.

У Хатами также были хорошие идеи относительно свободы прессы, индивидуальных прав и демократических реформ. В основном они были подавлены духовенством, в руках которого была решающая власть. Вероятно, это отчасти случилось потому, что администрация Буша махнула рукой на Хатами. Как и многие неоконсерваторы сегодня, политические советники по внешней политике Буша не видели отличий между реформистами и сторонниками жесткого курса. Это еще больше подорвало власть Хатами.

Многие Иранцы воспринимали Мусави, как второй шанс. К сожалению, Хамени также думал об этом и обеспечил Ахмадинежаду возможность остаться у власти. Это был сильный удар по всем иранцам, которые ценили достоинство демократической политики. Однако это не означает, что они были не правы или наивными, сделав попытку.

Избирательная кампания Мусави и ее последствия ясно показали, что те, кто притворялся, что не видит разницы между кандидатами, за исключением стиля и представления, были не правы: даже если выборы были управляемыми, голоса оппозиции духовному авторитаризму были услышаны. Спокойное достоинство протестов, которые последовали после выборов, сделали больше для позиции Ирана в мире, чем любое количество агрессивных заявлений популистского президента.

Также было более важное последствие. Выборы, мошенничество и насильственное подавление последовавших протестов открыло и явно расширило глубокие трещины внутри режима. Это лучшая причина для того, чтобы конкурировать на выборах даже в бесперспективных обстоятельствах. Они выставляют напоказ трещины в стене диктаторской власти. Ахмадинежад победил на выборах, однако в результате режим ослабился. Террор может продлить агонию, однако в конечном итоге нелегитимный режим обречен.

Настаивание на том, что реформисты и сторонники жесткого курса являются только масками одного и того же врага и получение удовольствия от победы последнего, не только цинично, но также наносит дополнительное оскорбление тем людям, которые и так уже испытали достаточно унижения.

Copyright: Project Syndicate, 2009.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Николай Жданович