Идеология, заключающаяся в том, что люди, принадлежащие к различным культурам, должны жить в разных обществах внутри одной страны, не должны интересоваться друг другом и не должны критиковать друг друга является неправильной и обреченной на провал. Конечно, более осмотрительные сторонники мультикультурализма никогда не предполагали, что культурное сообщество может заменить политическое сообщество. Они считали, что если все будут соблюдать закон, не будет необходимости для граждан иметь единую иерархию ценностей.

Идеал мультикультурализма дома отозвался идеологией культурного релятивизма за границей, особенно в 1970-х и 1980-х годах. Это незаметно переросло в форму морального расизма, предполагавшего, что белые европейцы заслуживали либеральной демократии, в то время как люди, принадлежащие к другим культурам, должны были ждать своей очереди. Африканские диктаторы могли делать ужасные вещи, но каким-то образом их действия не находили осуждения у многих европейских интеллектуалов, потому что критика считалась проявлением культурного высокомерия.

Нидерланды, где я родился, наверное, были разделены дебатами о мультикультурализме дольше, чем любая другая страна. Убийство режиссера Тео Ван Гога исламским фанатиком два с половиной года назад разожгло мучительные дебаты о культуре терпимости в стране и легком доступе в страну для тех, кто ищет убежища.

Задолго до прибытия мусульманских гастарбайтеров в 1960-х и 1970-х годах, голландское общество уже было в определенном смысле «многокультурным», будучи организованным в протестантские, католические, либеральные и социалистические «колонны», имеющие собственные школы, больницы, телестанции, газеты и политические партии. Когда гастарбайтеры из Марокко и Турции стали де факто иммигрантами, некоторые начали говорить о создании дополнительной мусульманской колонны.

Но в то время, как сторонники мультикультурализма выступали с такими предложениями, голландское общество претерпевало значительные изменения. Секуляризация общества привела к распаду традиционных «колонн».

Более того, яростные нападки на мусульман последовали со стороны людей, выросших в глубоко религиозных семьях, но превратившихся в левых радикалов в 1960-е и 1970-е годы. Из анти-колонизаторов, анти-расистов и сторонников мультикультурализма они превратились в ярых защитников так называемых ценностей Просвещения перед мусульманской ортодоксальностью. Эти люди боялись возвращения религии, того, что на смену протестантской и католической деспотичности, о которой они знали из первых рук, могли прийти столь же деспотичные мусульманские кодексы поведения.

Но не их отход от мультикультурализма помешал появлению «исламской» колонны в голландском обществе. Главная проблема этой идеи заключалась в том, что выходцы из Турции, Марокко и арабских стран, некоторые глубоко религиозные, некоторые довольно светские и все враждебно настроенные по отношению друг к другу, никогда бы не достигли согласия по поводу того, что должно составлять такую колонну.

В любом случае, создавать такую колонну сейчас уже поздно. В условиях распада остальных колонн появление новой привело бы к ситуации, где все более интегрированное большинство вело бы переговоры с меньшинством, только укрепляя в этом процессе его изолированное положение.

Нравится это европейцам или нет, мусульмане являются частью Европы. Многие из них не откажутся от своей религии, а потому европейцы должны научиться жить с ними и с исламом. Конечно, это было бы легче, если бы мусульмане поверили, что система работает и в их пользу. Либеральная демократия и ислам совместимы. Сегодняшний переход Индонезии от диктатуры к демократии хотя и не является ошеломительным успехом, но говорит о том, что это возможно.

Даже если бы все европейские мусульмане были исламистами – что очень далеко от действительности – они не могли бы создать угрозу суверенитету континента, а также его законам и ценностям Просвещения. Конечно, существуют группы, которым исламизм кажется привлекательным. Дети иммигрантов, рожденные в Европе, чувствуют, что страна, в которой они выросли, не полностью принимает их, но они не чувствуют особых уз и с родной страной своих родителей. Исламизм, помимо того, что предлагает им ответ на вопрос, почему они не чувствуют себя счастливыми, дает им ощущение собственной значимости и великое дело, за которое можно умереть.

В конечном счете, единственное, что может по-настоящему подорвать европейские ценности – это реакция Европы на свое немусульманское большинство. Страх перед исламом и иммигрантами может привести к принятию нелиберальных законов. Защищая ценности Просвещения догматическим способом, европейцы сами подрывают их.

Наших законов, запрещающих подстрекательство к насилию и оскорбление людей на основании их религиозной принадлежности, достаточно. Дальнейшие ограничения свободы слова, как, например, законы против богохульства или, в самом деле, закон, делающий отрицание Холокоста наказуемым, заходят слишком далеко.

Но это не означает, что мы не должны тщательно взвешивать свои слова. Мы должны понимать различия между различными видами ислама и не путать агрессивные революционные движения с простой религиозной ортодоксальностью. Оскорблять мусульман только на основании их веры глупо и может привести к обратным результатам, равно как и набирающее популярность понятие, что мы должны делать громкие заявления о превосходстве «нашей культуры». Ибо такой догматизм подрывает скептицизм, ставящий под сомнение все точки зрения, включая собственную, который был и остается основной чертой Просвещения.

Проблема сегодня заключается в том, что ценности Просвещения иногда используются очень догматическим образом против мусульман. Они фактически стали формой национализма – «наши ценности» противопоставляются «их ценностям». Основанием для защиты ценностей Просвещения является то, что они основаны на хороших идеях, а не то, что они являются «нашей культурой». Смешивая таким образом культуру и политику, можно попасть в такую же ловушку, как и мультикультуралисты.

А у этого могут быть серьезные последствия. Если мы вызовем антагонизм среди мусульман Европы, мы подтолкнем большее количество людей в направление исламской революции. Мы должны сделать все для того, чтобы поощрить мусульман Европы к ассимиляции в европейские общества. Это наша единственная надежда.

Авторское право: Project Syndicate совместно с Dziennik (Польша), 2007.
www.project-syndicate.org
www.dziennik.pl
Перевод с английского: Евгения Унанянц