НЬЮ-ЙОРК – В этом месяце семьдесят лет назад премьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен подписал в Мюнхене документ, позволивший Германии захватить крупную часть Чехословакии. Впоследствии так называемое «Мюнхенское соглашение» стало восприниматься как малодушное предательство по отношению к государству, названным Чемберленом «далёкой страной, нам малоизвестной». В то время, однако, так думали далеко не все.

В действительности, многие европейцы, на личном опыте столкнувшиеся с ужасными последствиями войны, разделяли убеждённость Чемберлена в том, что Великобритания ещё не была готова к войне с нацистской Германией, и что дипломатия и компромисс были более безопасными альтернативами. Но несмотря на это, Чемберлен вошел в историю как трус, и на его политику «умиротворения» нацистской Германии часто возлагается вина за последующую кампанию Гитлера по завоеванию остальной Европы.

Возможно, Чемберлен заблуждался, и Великобритания и Франция могли остановить Германию. «Мюнхен, 1938г.» -- один из редких случаев в истории демократий, когда осмотрительная дипломатия обернулась ошибкой. Тому времени не хватало романтического героя, готового проливать кровь и поставить на карту судьбу своей нации во имя продолжения битвы «любой ценой», по выражению Уинстона Черчилля.

Знаменитое предостережение Джорджа Сантаяны гласит, что «тот, кто не помнит своего прошлого, обречён пережить его снова». Однако история преподает множество уроков, многие из которых противоречивы, и никогда не повторяется в точности. Временами слишком большое внимание, уделяемое прошлому, может ввести нас в серьёзное заблуждение. Так что же именно вынес мир из примера Мюнхена 1938г.?

Пожалуй, западные европейцы после Второй мировой войны пришли к выводам, более близким тому, что думал Чемберлен в 1938г., чем убеждениям Черчилля. Опыт двух катастрофических войн заставил европейцев создать организации, которые исключили бы необходимость вооруженных конфликтов. Отныне дипломатия, компромисс и общая независимость должны были стать нормой, а романтический национализм, основанный на военной доблести, уйти в прошлое.

Из пепла войны родилась новая Европа, и, наравне с ней, новая Япония, которая, в свою очередь, обзавелась пацифистской конституцией (написанной идеалистически настроенными американцами, но благодарно принятой большинством японцев). Национализм (если не считать футбольных стадионов) уступил место чопорной самоудовлетворённости по поводу нахождения более цивилизованного, дипломатичного и мирного способа решения распрей между народами.

Мир, безусловно, был сохранён, но только благодаря Соединённым Штатам, которые всё ещё придерживались довоенных взглядов на национальную и международную безопасность.

В Штатах Мюнхен нашёл совершенно иное значение. Здесь он питал черчиллевские иллюзии многих «воинствующих президентов», мечтающих войти в историю в качестве героических защитников свободы. Пример Мюнхена неоднократно служил вдохновением –на  борьбу с коммунизмом, свержение Саддама Хуссейна, препятствование Ирану и ведение «войны с терроризмом».

Подобная противоречивость восприятий привела к своеобразному напряжению между США и их демократическими союзниками. Европейцы и японцы полагаются на американскую военную мощь в вопросах своей безопасности, однако методы её применения часто вызывают у них неодобрение. Слишком большая зависимость, в свою очередь, привела к инфантилизму: европейцы и японцы, словно вечные подростки, жаждут защиты великого американского отца, в то же время испытывая к нему глубокое негодование.

Несомненно, Соединённые Штаты, подобно всем великим державам, пускались в безрассудные войны и злоупотребляли своей силой, особенно по отношению к странам в собственном полушарии. Однако, даже если оставить в покое призраки Мюнхена, существуют случаи, когда применение вооруженных сил является единственным способом борьбы с тираном. Европейцы не желали противостоять массовым убийцам в Сербии, и американцы (после изначальной неохоты) должны были взять грязную работу на себя. Решение американцев выгнать убийц Саддама Хусейна из Кувейта вызвало волну громких протестов в Германии, заявившей, что она никогда не пойдёт на «кровопролитие ради нефти».

С другой стороны, европейская дипломатия добилась некоторых внушительных успехов. Перспектива вступления в ЕС способствовала укреплению демократии в средней и восточной Европе, а также в Турции. Некоторые из этих демократических государств вступили в НАТО, в то время как остальные к этому очень стремятся. Однако, в отличие от ЕС, НАТО – военная организация. Здесь заключается старая проблема Чемберлена: готовы ли европейцы воевать в интересах своих союзников?

В период холодной войны, когда европейцы полагались на защиту НАТО и США против советской агрессии, этот вопрос не представлял серьёзной диллемы. Теперь Грузия и Украина ожидают, что Америка и Европа будут проливать кровь, защищая их от России.

Выбор прост: если европейцы готовы бороться за Грузию или Украину, то этим странам должна быть предоставлена возможность вступить в НАТО. Если нет, то нет. Но вместо того, чтобы делать выбор, такие ведущие страны Европы как, например, Германия, колебались, сперва размахивая членством в НАТО как сочной морковкой, а потом взяв это предложение назад, предоставив американцам пускаться в героические разглагольствования, избегая принятия необходимых мер.

Всё это выставляет Западное союзничество непоследовательным и, несмотря на его обширные богатства и военную мощь Америки, до странности бессильным.Европейским демократиям пора принять решение: оставаться зависимыми от защиты США и перестать жаловаться, или обрести способность защищать Европу, как бы они её ни определяли, самостоятельно.

Первая возможность сейчас, в дни заката Пакс Америки, может вскоре оказаться недоступной. Вторая будет связана с затратами и риском. С учётом множества внутренних разногласий в ЕС, европейцы, возможно, продолжат колебаться до тех пор, пока серьёзный кризис не принудит их к действиям, для которых, однако, на тот момент уже может быть поздно.

Авторское право: Project Syndicate, 2008
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Елизавета Силантьева.