Share

МАДРИД. Первый год президентства Барака Обамы оказал отрезвляющее воздействие и показал ограниченность президентской власти. Он также преподал урок по поводу того, как противодействующие и безликие силы истории могут сдерживать намерение любого лидера произвести какие-либо перемены. Нынешняя «зима неудовлетворенности» Обамы откровенно отражает противоречивость результатов, полученных в этом году. Поражение при голосовании в штате Массачусетс только выдвинуло на первый план растущую пропасть между планами президента и чаяниями народа.

Общеизвестно, что Обама наследовал обваливающуюся финансовую систему, приходящий в упадок мировой порядок и вездесущую угрозу глобального терроризма. Приложив титанические усилия, чтобы остановить спад и реформировать Америку, Обама показал дальновидность и талант, но он также выучил и неприятный урок, что, как написал Киссинджер в своих мемуарах, обещания новых администраций почти всегда неизбежно похожи на «листья в бурном море». Нереальные сроки исполнения, всегда двусмысленная информация, которую предоставляют президенту, и сложный выбор, который он должен сделать, непременно противопоставляются политическому давлению и неприятию перемен, как друзьями, так и врагами.

Планы президента, которые он хочет осуществить внутри страны, смелые и революционные, но они входят в противоречие с самыми фундаментальными догмами либерального и индивидуалистического духа Америки. Его план реформирования здравоохранения, как показало голосование в Массачусетсе, воспринимается как его личная навязчивая идея и абсолютно ненужное отвлечение внимания от более срочных и жизненно важных проблем, таких как финансовый кризис и безработица.

Приоритеты Обамы во внешней политике вполне благоразумны. Но создание структуры международных взаимоотношений, которая сделает мировой порядок более стабильным и устойчивым, не является задачей, которую можно осуществить в течение года. И нет уверенности в том, что жертвы, которые потребуются от страны, которая уже вышла за рамки своих финансовых возможностей, а также сопротивление других мировых держав, позволят осуществить это даже за один президентский срок.

Ирак показывает некоторые положительные признаки политического и институционного выздоровления, но будущие перспективы остаются, по словам Обамы, «неопределенными». Дезинтеграция уже собранной из частей страны, возвращение гражданской войны, вероятность того, что иракское государство может оказаться под властью Ирана, ‑ все это правдоподобные сценарии.

Будучи человеком мира, Обама стал не менее воинствующим президентом, чем его предшественник. Увидев жестокую реальность мира, какая она в действительности, он стал поборником «справедливой войны». В Афганистане он предпочел значительно увеличить военное присутствие, но представление о победе, которая позволила бы вывести войска, остается таким же «туманным», как и в случае с Ираком. В конце концов, решение является политическим, а не военным. Министр обороны Роберт Гейтс был прав, признав, что Талибан является «частью политической структуры» Афганистана и, таким образом «ему нужно участвовать в правительстве страны».

Но этого нельзя достигнуть без участия основных региональных заинтересованных сторон, включая Пакистан, Китай и, возможно, Иран. Неудача Обамы в возобновлении индийско-пакистанских мирных переговоров о Кашмире является одним из самых слабых мест его стратегии «АфПак». Если не обуздать взаимную враждебность этих двух стран и фундаменталистский Афганистан будет продолжать стратегическую опасность, благодаря которой Пакистан угрожает своим заклятым врагам, нынешнее несчастье может все еще привести к неудачам.

Обама прав, когда он хвастается своим успехом в том, что он уговорил Китай присоединиться к серьезным санкциям против Северной Кореи. Но он, возможно, ошибается, делая подобные заключения в отношении Ирана, важного стратегического партнера китайцев. Подобным образом, политика «перезагрузки отношений» Америки с Россией определенно улучшила отношения с Кремлем, но в высшей степени будет неправдоподобно, если русские подвергнут опасности свои привилегированные отношения с Ираном, присоединившись к экономической блокаде.

Страх Израиля, что провал политики санкций может заставить Соединенные Штаты принять возможность сосуществования с Ираном, вооруженным ядерным оружием, подобно тому, как Соединенные страны приняли возможность сосуществования с Советским Союзом во время холодной войны, имеет под собой основание. Администрация Обамы не начнет войну еще с одной мусульманской страной, пока в других странах конфликт еще не урегулирован. Иран может оказаться местом захоронения мечты Обамы о мире без ядерного оружия.

Джордж Бернард Шоу однажды заметил, что «в искусстве мира, Человек является плохим работником». Обама только что признал, что в палестино-израильском конфликте плохим работником может быть и президент. «Это самая неподатливая проблема, которую только можно получить», признался он после потерянного года, где было больше ошибок, чем попыток. Он наивно проигнорировал жестокие уроки 20 лет безуспешных переговоров по созданию мира и настоял на том, чтобы придерживаться уже устаревшей схемы ведения переговоров между сторонами, когда они предоставлены сами себе, что непременно приводит к мертвой точке. Достойной похвалы была его скромность, когда он признал, что он был неправ, когда «так высоко поднял планку ожиданий».

Не достигнув успеха в арабо-израильском конфликте, Обама остался ни с чем, эпицентр зла на Среднем Востоке сильно повлиял на всю его стратегию в этом регионе. Однако с ним продолжают связывать большие надежды на лучший мир, который может предложить его поколение политиков. И у него все еще есть время, чтобы доказать справедливость мнения Вудроу Вильсона, что «президент может быть настолько большим человеком, насколько он решил».

Copyright: Project Syndicate, 2010.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Николай Жданович