МЮНХЕН – В настоящее время Европа переживает огромную волну миграции между востоком и западом. Это передвижение напоминает Великое Переселение Народов (Völkerwanderung), которое наблюдалось в Европе между четвертым и шестым веками.

В течение первого года после вступления Румынии в ЕС 1 января 2007 года, например, около миллиона румынов переехали в Италию и Испанию. Более 800000 жителей Восточной Европы стали рабочими в Великобритании за последние четыре года, большинство из которых приехали из Польши. Действительно, только за последние два года эмигрировало 1,5 миллиона поляков, а в общем это сделали, возможно, более двух миллионов, начиная со вступления Польши в ЕС в 2004 году. В меньшем масштабе также примечательна миграция украинцев в Чешскую Республику, болгаров в Турцию, а британских граждан в Испанию.

Поскольку Германия все еще ограничивает иммиграцию зависимых рабочих из восточно-европейских стран ЕС, большую часть ее иммигрантов составляют самостоятельно занятые или экономически неактивные люди. В Мюнхене количество самостоятельно занятых плиточников увеличилось в 2004 и 2005 гг. со 119 до 970, спустя первые два года после первой восточной волны расширения. Но несмотря на ограничения, к 2005 году Германия приняла 37% от общего количества мигрантов из Восточной Европы, которые приехали до и после восточного расширения ЕС, в то время как Италия приняла 22%, Греция 11%, Швейцария 8%, а Великобритания всего 3%. В том же году 13% населения, проживающего в Германии, было иностранного происхождения, больше чем в Великобритании (10%), Франции (7%), Испании (5%) и Италии (3%).

Волны иммиграции последних двух лет в Великобританию, Испанию и Италию значительно меняют эти цифры, но информация, необходимая для обновления статистики, еще не доступна. В настоящее время люди передвигаются быстрее, чем бюро статистики могут их посчитать.

Перед восточным расширением ЕС многие исследования предсказывали возможные волны миграции. Прогнозы количественного соотношения восточно-европейцев, которые предположительно должны были переехать на запад в течение 15 лет, колебались от 2,5% до 6%. Учитывая, что приблизительно 5% польского населения уже эмигрировало в течение всего лишь четырех лет, несмотря на ограничения на иммиграцию, введенные основными странами назначения, эти оценки были слишком осторожными.

Перед расширением считалось некорректным с политической точки зрения обсуждать возможные волны миграции на Запад, поскольку политики ЕС считали это препятствием для процесса расширения. Теперь, когда расширение состоялось, легче обсуждать миграцию объективно.

Эта иммиграция – это не варварское нашествие (invasioni barbariche), как итальянцы называют Völkerwanderung, хотя масштаб является сопоставимым. Поскольку мигранты перемещаются между рынками с четко определенными правами собственности, иммиграция в принципе является выгодной как для иммигрантов, так и для страны назначения. Иммигрант получает более высокую заработную плату, чем у себя на родине, а страна назначения извлекает выгоду из дешевой рабочей силы, производительность которой превышает затраты.

Но на практике иммиграция часто не так выгодна, как могла бы быть, потому что у страны назначения есть жесткая структура заработной платы, которая препятствует созданию дополнительных рабочих мест, необходимых для того, чтобы нанять иммигрантов. Если, например, страна назначения предоставляет своим безработным гарантии минимальной заработной платы и возмещение дохода, иммигранты просто вынуждают жителей страны оказаться на попечении государства всеобщего благоденствия. Это проблема не иммиграции как таковой, а плохо разработанных внутренних учреждений социального рынка и рынка труда.

Для большей верности принимающие страны часто стараются ограничить иммиграцию квалифицированными рабочими, потому что они вступают в сегменты трудового рынка, в которых достаточная нисходящая изменяемость ставки заработной платы предоставляет иммигрантам дополнительные рабочие места. Но пока странам сопутствовал смешанный успех в привлечении квалифицированных иммигрантов. Самыми успешными странами в этом отношении были англосаксонские страны (Канада, Ирландия, Австралия, Соединенные Штаты и Великобритания в такой последовательности), а также Дания и Норвегия.

У более трети иммигрантов в эти страны высшее образование, а в случае с Канадой и Ирландией – у 45% иммигрантов. В более неудачных странах – Италия, Австрия, Германия, Франция, Португалия и Нидерланды – соотношение иммигрантов с высшим образованием ниже четверти. В Италии эта доля всего 11% – самая низкая в общедоступной статистике.

Утечка мозгов в англосаксонские страны, в частности США, является поразительной. Выпускные классы лучших американских университетов заполнены иностранными студентами, а 27% врачей, которые в настоящее время занимаются врачебной практикой в США, являются выходцами из-за границы. Послевоенный рост и динамизм Америки в значительной степени был достигнут благодаря квалифицированным иммигрантам. До и после Второй мировой войны многие квалифицированные люди приехали из Европы, в особенности из Германии; в течение последних десятилетий преобладают азиатские иммигранты, при этом больше всего из Индии, Пакистана и с Филиппин.

Сегодняшняя утечка мозгов происходит не только из развивающихся стран в более богатые страны, но и из европейских стран в США. Рожденные в Европе "суперзвезды" работают и преподают в США, а не в Европе, по большинству научных дисциплин, а согласно исследованию, проведенному Жиллем Сент-Полом, именно суперзвезды способствуют росту и процветанию страны.

Конечно же, люди с приличным высшим образованием также важны для экономики страны, и здесь потеря некоторых европейских стран является существенной. В то время как всего 3% испанцев и 4% французов с высшим образованием живут за границей, это делают 7% итальянцев и 9% немцев. Удивительно, что Ирландия и Великобритания в этой категории опережают всех остальных с 34% и 17% соответственно. Это может отражать высокий взаимообмен в обоих направлениях между англосаксонскими странами или пополняемую миграцию, при которой квалифицированные люди приезжают из других стран, поскольку свои квалифицированные жители мигрируют в другие англосаксонские страны.

Европейский ландшафт изменится так же быстро в ходе этого столетия, как это произшло во время Völkerwanderung. Истории будет что рассказать о том, что это на самом деле означало для Континента. Хотя в настоящее время случайный наблюдатель все еще пребывает в расстерянности.