20

Реализм в отношении мер строгой экономии и долга

КЕМБРИДЖ. Многие, если не все, из наиболее актуальных макроэкономических проблем в мире связаны с массивными грузами всех видов долгов. В Европе токсичное сочетание государственных банковских и внешних долгов периферийных стран угрожает расшатать еврозону. По другую сторону Атлантики противостояние между демократами, Чайной партией и республиканцами старой закалки привнесло небывалую неопределенность в отношении того, как Соединенные Штаты будут сокращать  дефицит бюджета в размере 8 % от ВВП в долгосрочной перспективе. Тем временем, Япония работает в условиях 10-процентного дефицита бюджета от ВВП, даже учитывая то, что растущая когорта новых пенсионеров переключается с покупки японских облигаций на их продажу.

Что же кроме заламывания рук могут сделать правительства? Одной крайностью являются упрощенные кейнсианские методы, предполагающие, что дефицит государственного бюджета не имеет значения в момент, когда экономика находится в глубокой рецессии, и даже более того – чем он больше, тем лучше. На противоположном краю находятся долговые абсолютисты (сторонники ограничения долга), которые хотят, чтобы власти начали балансировать свои бюджеты завтра (если не вчера). Обе точки зрения крайне опасно поверхностны.

Долговые абсолютисты грубо недооценивают неизбежные затраты на проведение добровольной «внезапной остановки» в финансировании долгов. А эти затраты и приводят к тому, что нуждающиеся страны, такие как Греция, сталкиваются с массовыми социально-экономическими сдвигами, когда финансовые рынки теряют доверие, а потоки капитала внезапно иссякают.

Разумеется, присутствует привлекательная логика в том, что странам, как и нам всем, необходимо сбалансировать свои бюджеты; но, к сожалению, это не так просто сделать. Правительства, как правило, имеют множество текущих обязательств по расходам, связанным с основными услугами, такими как национальная оборона, проекты в области инфраструктуры, образования и здравоохранения, не говоря уже о заботе о пенсионерах. Ни одно правительство не может уйти от этих обязанностей в одночасье.

Когда президент США Рональд Рейган вступил в должность 20 января 1981 года, он задним числом отменил все предложения по приему на государственную службу, сделанные правительством на протяжении двух с половиной месяцев между его избранием и инаугурацией. Сигнал о том, что он намерен снизить государственные расходы, был мощным, однако непосредственное влияние на бюджет было незначительным. Разумеется, правительство также может закрыть дефицит бюджета за счет повышения налогов, однако любое внезапное изменение может значительно увеличить искажения, вызываемые налогами.

Если долговые абсолютисты наивны, то и кейнсианцы-упрощенцы недалеко от них ушли. Они расценивают сохраняющийся после финансового кризиса уровень безработицы как уважительную причину для более агрессивной фискальной экспансии даже в странах, в которых уже наблюдается огромный дефицит, таких как США и Соединенное Королевство. Люди, которые не согласны с ними, склоняются в пользу «жесткой экономии», в то время как гипернизкие процентные ставки подразумевают, что правительство может заимствовать практически за бесплатно.

Но кто же более наивен? Совершенно справедливо утверждать, что правительство должно быть нацелено на сбалансирование своего бюджета только на протяжении всего экономического цикла, работая с профицитом во время бума и с дефицитом, когда экономическая активность слаба. Но будет неправильным считать, что массированная аккумуляция долга - это бесплатный обед.

В ряде научных работ, написанных в соавторстве с Кармен Рейнхарт, в том числе в недавней работе совместно с Винсентом Рейнхартом (“Debt Overhangs: Past and Present”), приводятся сведения о том, что очень высокий уровень долга в 90 % от ВВП является долгосрочным вековым тормозом экономического роста, действующим не менее двух десятилетий. Совокупные затраты в этом случае выгляд��т ошеломляющими. В среднем все высоко-долговые эпизоды длились по 23 года и связаны с темпами роста более чем на один процентный пункт ниже, чем для уровня, характерного для более низких уровней долга. То есть, спустя четверть века высокого долга, доход может быть на 25 % ниже, чем он был бы при нормальных темпах роста.

Разумеется, существует двухсторонняя обратная связь между долгом и экономическим ростом, но нормальная рецессия длится в течение года и не может объяснить недомогания в течение двух десятилетий. Замедление роста, скорее всего, происходит из-за возможной необходимости для правительства повысить налоги, а также от снижения инвестиционных расходов. Так что государственные расходы создают краткосрочный импульс, но приходится идти на компромисс с долгосрочным вековым падением.

Несколько отрезвляюще действует упоминание о том, что почти половина эпизодов высокого долга с 1800 года связана с низкими или нормальными реальными (с поправкой на инфляцию) процентными ставками. Медленный рост в Японии и низкие процентные ставки в течение последних двух десятилетий символичны. Более того, держание огромных задолженностей провоцирует риск роста глобальных процентных ставок в будущем даже при отсутствии кризиса в греческом стиле. Это особенно верно на сегодняшний день, когда после устойчивого массированного «количественного смягчения» со стороны крупных центральных банков многие правительства имеют исключительно краткосрочные структуры своих долгов. Таким образом, они рискуют, так как рост процентных ставок относительно быстро повлияет на повышение процентов по займам.

Учитывая факт, что множество стран с развитой экономикой, имеющих на сегодняшний день долг, приближающийся или находящийся рядом с уровнем в 90 % от ВВП, что в общем случае свойственно периодам высокой задолженности, расширение и без того высокого на сегодняшний день дефицита является рискованной, а не бесплатной стратегией, за которую выступают кейнсианцы-упрощенцы. В ближайшее время я сосредоточусь на аналогичных проблемах, связанных с высокой задолженностью частного сектора и с внешними долгами, а также я буду возвращаться к теме, почему сейчас наступило такое время, когда повышение инфляции не выглядит таким наивным. Прежде всего, избиратели и политики должны остерегаться соблазнительно простых подходов в решении сегодняшних долговых проблем.