С момента победы Америки в «холодной войне» ее глобальная гегемония держалась на трех китах: экономической мощи, военной силе и огромным возможностям по экспорту ее популярной культуры. Появление в последнее время новых сил – Евросоюза, Китая, Индии и России, стремящейся вернуть утраченный статус – подорвало возможности Америки направлять ход событий единолично.

Даже несмотря на это, Америка остается безусловно самой могущественной страной мира; ее упадок в большей степени связан с некомпетентным использованием силы, чем с появлением конкурентов. В бедах Америки виновно «самоубийственное управление государством», как лаконично выразился Арнольд Тойнби, считавший именно это явление первопричиной крушения империй.

Возьмем, к примеру, Ближний Восток. Нет более яркого свидетельства упадка влияния США в регионе, чем контраст между взвешенным использованием силы в Кувейтской войне 1991 года и высокомерной фальшью нынешней войны в Ираке.

В 1991 году Америка сформировала самую внушительную международную коалицию со времен второй мировой войны и во главе этой коалиции провела совершенно справедливую войну, направленную на восстановление баланса в регионе, после того как Саддам Хусейн оккупировал Кувейт. В 2003 же году Америка после манипуляций ложными заверениями вступила в войну без поддержки своих заокеанских союзников. Тем самым США ввязались в абсурдную высокопарную кампанию, направленную ни больше ни меньше чем одновременно на разрушение деспотического режима Ирака, структурную перестройку всего Ближнего Востока, разгром Аль-Каеды и содействие укоренению демократии в арабском мире.

Результатом стал полнейший провал: военное поражение и серьезная деградация морального статуса Америки. Вместо подрыва исламского радикализма США придали ему легитимность, и в Ираке, и за его пределами. Действительно, будущее региона сейчас будет определять отнюдь не демократия, а силовое противостояние шиитов и суннитов, спровоцированное иракской войной. Именно эта гражданская война между мусульманами позволяет Аль-Каеде не испытывать недостатка в рекрутах.

Теперь, когда Ирак, вероятно, становится первой арабской страной, управляемой шиитами, и по этой причине – составной частью расширяющейся иранской шиитской империи, суннитские союзники Америки в регионе рассматривают США как ненадежного партнера. По сути, США воспринимают практически как сообщника масштабнейшего переворота в судьбе ислама, возрождения шиизма. Священная корова под названием демократия также не особенно дорога арабским союзникам Америки, потому что призыв к демократизации только придал смелости исламистам, бросающим вызов власти нынешних элит.

Да, воинствующий исламский фундаментализм имеет более глубокие корни; он укрепляется по мере угасания надежд, связанных с арабским национализмом. Но неуместное проталкивание Америкой демократических идей в конце концов вызвало отчуждение обоих ее консервативных союзников в регионе, поскольку придало новый жизненный импульс исламским политическим партиям, которые могут использовать избирательные урны для прихода к власти, а также исламистам, чьи достижения на выборах затем отвергаются США.

Крупнейший стратегический промах Америки на Ближнем Востоке – это, вероятно, укрепление мощи Ирана. Разгромив Ирак, являвшийся региональным противовесом этой стране, США нанесли сильный удар своим традиционным союзникам в Персидском заливе, для которых Ирак был барьером на пути амбиций Ирана. Америка преподнесла Ирану на блюдечке с голубой каемочкой стратегические выгоды, которых не могла добиться исламская революция Хомейни ни за восемь лет войны с Саддамом, ни в своих безуспешных попытках экспортировать исламскую революцию в другие страны региона. Аналогично, иранская ядерная программа набрала обороты благодаря чувству безнаказанности, возникшему в результате колоссального провала американской концепции «превентивной войны» в Ираке.

Катастрофический военный опыт США в Ираке привел к уменьшению их стратегического влияния. Ситуация в Ираке сейчас отличается крайней непредсказуемостью, и Америка может надеяться на хоть какую-то стабильность в этой стране только с помощью других сил региона. Тем не менее, США по-прежнему останутся самой влиятельной внешней силой в регионе, поскольку утратили лидерство, но не реальное могущество. Униженная военным поражением, Америка может восстановить свое положение в регионе, только если не будет поддаваться греху гордыни и научится быть лидером, не пытаясь при этом подавлять.

Для этого нужно сдерживать революционные силы наподобие Ирана и Сирии; уважать, а не подвергать остракизму, те исламистские движения, которые отказались от джихада в пользу участия в политическом процессе, а также возглавить международный союз за арабо-израильский мир, основанный на инициативе Лиги арабских государств.

Настоящий парадокс пагубной американской политики в Ираке заключается в том, что она создала благоприятные условия для мира между арабами и Израилем, поскольку возвышение Ирана и угроза фундаменталистского цунами привели к тому, что арабские страны стали считать соглашение с Израилем экстренной необходимостью. Палестинский вопрос не является источником всех бед на Ближнем Востоке, но его разрешение резко укрепит позиции Америки в арабском мире. Что более важно, в результате Иран лишится возможности увязывать популярные исламские и арабские лозунги с собственными гегемонистскими амбициями.