Недавно я узнал нечто интересное: американские экономисты в области международных финансов и макроэкономисты, ориентированные на внутренний рынок, придерживаются очень разных, даже противоположных взглядов на возможные последствия огромного дефицита текущего платежного баланса Америки. Первые говорят о возможности финансового кризиса с последующим болезненным и, вероятно, продолжительным экономическим спадом в США. Последние же, наоборот, видят в неизбежном падении курса доллара возможность ускорить экономический рост.  

Они смотрят на ситуацию приблизительно следующим образом: когда-нибудь в будущем центральные банки других стран перестанут закупать огромное количество деноминированных в долларах ценных бумаг для того, чтобы поддержать курс доллара. И когда они приостановят свои крупные программы закупок долларов, стоимость доллара упадет – и упадет значительно.

Но, согласно этой точке зрения, по мере понижения курса доллара экспортная продукция США станет более привлекательной для иностранцев, что приведет к росту занятости в Америке и перераспределению рабочей силы в процветающий экспортный сектор. Это будет подобно тому, что произошло в Великобритании, когда последняя отказалась от искусственной поддержки валютного курса и допустила понижение курса фунта относительно немецкой марки, или что произошло в США в конце 1980-х годов, когда курс доллара понизился относительно британского фунта, немецкой марки и, самое главное, японской иены.

Экономисты в области международных финансов видят будущее в более мрачном свете. Они считают, что прекращение крупных закупок доллара центральными банками приведет не только к понижению курса доллара, но и к резкому скачку долгосрочных ставок процента в США, что приведет к немедленному сокращению потребительских расходов и значительному уменьшению инвестиционных расходов в течение короткого периода времени. 

Надо отметить, что они согласны с тем, что падение курса доллара благотворно скажется на развитии американской экспортной продукции, но падение спроса будет таковым, что рост объемов экспорта начнется только через год или два после сокращения потребительского спроса и инвестиционных расходов. 8-10 миллионам человек, занятых сегодня в сфере услуг и строительства, придется перейти в экспортный сектор и отрасли, занимающиеся производством товаров, конкурирующих с иностранными, что означает рост структурной безработицы.

Более того, может иметь место финансовая паника: крупным финансовым учреждениям с краткосрочными платежными обязательствами и долгосрочными активами будет сложно пережить существенное повышение долгосрочных долларовых ставок процента. Это может вызвать финансовый стресс и банкротства также легко, как банковские активы в местной валюте и долларовые обязательства вызвали стресс и банкротства во время мексиканского и восточно-азиатского кризиса 1990-х годов и аргентинского кризиса текущего десятилетия.

Ориентированные на внутренний рынок макроэкономисты отвечают, что такой сценарий представляет собой пример некомпетентной кредитно-денежной политики. Почему Федеральный Резерв должен допустить резкое повышение долгосрочных ставок процента только потому, что другие центральные банки прекратили свои программы закупки долларов? Разве Федеральный Резерв не должен вмешаться и заменить их собственными закупками долгосрочных казначейских обязательств США, удерживая таким образом ставки процента на уровне, способствующем полной занятости?

На это экономисты в области международных финансов отвечают, что у Федерального Резерва нет таких возможностей. По их мнению, будучи вынужденным выбирать между полной занятостью и стабильностью цен, Федеральный Резерв предпочтет стабильность цен, поскольку его институциональная память о свирепствующей инфляции в 1970-х годах все еще очень сильна. Следовательно, поскольку падение курса доллара приводит к росту цен на импорт и, таким образом, действует как негативный шок для аспекта предложения в экономике, Федеральному Резерву придется повысить, а не понизить ставки процента и продавать, а не покупать облигации.

Серьезные экономисты, которых я очень уважаю, занимают противоположные позиции в этом споре. Я недостаточно мудр для того, чтобы сказать, кто из них прав, но знаю точно, в чью правоту мне хотелось бы верить.