Большинство развитых стран мира считаются и в действительности являются социал-демократическими: смешанные экономические системы с развитыми правительственными структурами, осуществляющими множество функций социального обеспечения и страхования и устраняющими с рынка распределение очень большой доли материальных благ и доходов. Соединенные Штаты являются чем-то иным. Или нет? Какими бы они ни были в прошлом, но в будущем Соединенным Штатам придется выбирать, быть ли им, и в какой степени, социал-демократическими.

Когда-то, по крайней мере, согласно мифологии, в Америке существовало незначительное нисхождение по лестнице социальной иерархии. Напротив, до гражданской войны вы могли начать с колки чурбанов на материал для изготовления заборов, сбежать на Дикий Запад, добиться успеха в освоении новых земель и закончить в качестве президента, – если вас звали Авраамом Линкольном. В послевоенном поколении (после второй мировой войны) вы могли получить место “синего воротничка” в промышленности, где существовали профсоюзы, или вскарабкаться на вершину пирамиды бюрократии “белых воротничков”, предлагавшую гарантию занятости, сравнительно высокий заработок и длинный стабильный карьерный рост.

Это всегда было наполовину мифом. Переезд на Дикий Запад был дорогим. Крытые фургоны были недешевы. Даже в первом поколении после второй мировой войны только меньшинство американцев – главным образом белое мужское меньшинство – находило хорошо оплачиваемую, стабильную работу в больших, охваченных профсоюзами, капиталоемких промышленных компаниях вроде “Дженерал Моторс”, “Дженерал Электрик” или “Америкэн Телефон энд Телеграф”.

Но если эта история была наполовину мифом, то она была также и наполовину правдой, в особенности в годы после второй мировой войны. В значительной степени вне зависимости от уровня образования или семейного статуса, те американцы, которые ценили стабильность и безопасность превыше всего, могли получить их в виде работы “с перспективой на будущее”. Даже для менее удачливых хозяйственный риск обычно был весьма невелик: уровень безработицы среди женатых мужчин в 1960-х составлял в среднем 2,7%, и найти новое место работы было сравнительно простым делом. В это же время, примерно с 1948 по 1973 годы, социологи обнаружили, что большинство американцев считали себя не рабочим, а средним классом.

Период после второй мировой войны является точкой отсчета в коллективной памяти Америки, но это было, по всей вероятности, заблуждением. В первые послевоенные десятилетия иностранная конкуренция фактически не оказывала давления на экономику по причине изоляции континентального рынка Америки от разрушений, вызванных войной. В то же время, война оставила после себя огромный неудовлетворённый спрос на изделия массового производства: автомобили, стиральные машины, холодильники, газонокосилки, телевизоры и так далее.

Правительственная политика тогда началась с долговременной программы военного производства, а также программ научных исследований и разработок, и продолжилась введением в действие широкой программы строительства общественных сооружений и развития пригородов, поддержанной программой развития федеральных дорог и программой по субсидированию покупки или строительства домов, за счет ссуд предоставлявшихся Федеральным управлением жилищного строительства. В полную силу вступили регулятивные органы и нормы поведения, берущие начало в Новом курсе и развившиеся в ходе второй мировой войны: социальная защита, система профсоюзных трудовых отношений, регулирование рынка.

Благоприятные макроэкономические условия, отсутствие иностранной конкуренции, система правительственной поддержки и регулирования, а также крупные частные фонды, которые в Европе стали бы органами общественного социального страхования – все это, в совокупности, предоставило послевоенной Америке множество социал-демократических преимуществ без каких бы то ни было государственных затрат. Экономика не расшатывалась под бременем широких привилегий или высоких налогов. Американцы, по крайней мере, белые мужчины, могли не беспокоиться о компромиссах между безопасностью и перспективой, поскольку США предлагали преимущества и того, и другого. Капитализм корпоративного благосостояния заменил то, что в Европе было бы обеспечиваемой правительством социальной демократией.

Таким образом, Америка была специфическим местом. Она получила свой пирог – сочетание безопасности с возможностями и предпринимательством - и уже съела его. Казалось, это обычный порядок вещей. Поэтому требования обеспечить финансируемую правительством социал-демократию раздавались нечасто. Зачем беспокоиться? Что это может добавить?

Теперь дела обстоят совсем иначе. Типичный американский работодатель уже не “Дженерал Моторс”. Теперь это Уол-Март (магазины розничной торговли). Частные предприятия предоставляют своим работникам все меньше и меньше благ в виде гарантированных пенсий, медицинского и других видов страхования от экономического риска.

Резко возросшее неравенство доходов повысило ставки в экономической игре. Невозможно полагаться на то, что правительство, не способное сбалансировать свои собственные финансы, обеспечит макроэкономическую стабильность. И действительно, бывший председатель Федеральной резервной системы США Пол Волкер считает, что США настолько уязвимы в макроэкономическом отношении, что он предсказывает 75% вероятность наступления полномасштабного кризиса доллара в течение нескольких ближайших лет.

Многим американцам грядущего поколения не удастся избежать нисхождения по социальной лестнице, и его масштабы будут самыми впечатляющими. Политическая борьба, которая порождает это обстоятельство, будет определять, станет ли Америка двигаться в сторону норм социальной демократии развитых стран, либо она станет искать некий способ принять и логически обосновать свое существование, как страны с высоким экономическим риском и большими различиями в доходах и уровнях благосостояния.