Frontiers of Growth
Экономика идентичностей
George Akerlof and Rachel Kranton
|
|
|
|
БЕРКЛИ и ДАРЕМ. Большая сила науки экономики состоит в ее способности изучать, как принимаются решения с точки зрения тех, кто их принимает. Например, экономика может объяснить, почему потребители покупают то, что они изготавливают. Она также объясняет, почему служащие работают на этих работодателей, а не на других, а также почему они работают много и почему они работают вообще.
Но в большинстве экономических анализов точка зрения лиц, принимающих решения, является весьма узкой. Она начинается с того, что люди любят и что не любят. Люди могут любить апельсины или бананы, или отдавать предпочтение наслаждению жизнью сегодня вместо того, чтобы думать о будущем. Они тогда решают, что купить или сколько сэкономить, учитывая существующие цены, процентные ставки и их собственный доход. Экономисты включают в такой анализ взаимодействие людей друг с другом, но они рассматривают такое социальное взаимодействие как механическое, как будто люди являются товарами.
Например, в стандартном экономическом анализе гендерной дискриминации на рабочем месте мужчинам не нравится, когда их уравнивают с женщинами на работе – это так же, как то, что они предпочтут яблоки апельсинам. Аналогично, стандартный экономический анализ расовой дискриминации состоит в том, что белые не хотят ассоциироваться с цветными и требуют премию, если покупают что-то у цветных и или работают с ними.
Но ни пол, ни расовая дискриминация не являются результатом личного предпочтения. Вместо этого они отражают социальные нормы, которые оговаривают, как люди должны думать о себе и как они должны взаимодействовать друг с другом. Люди относятся к таким нормам серьезно. Например, в случае гендерных отношений мужчины хотят вести себя по-мужски, а женщины хотят вести себя по-женски.
Когда мы изучаем решения людей с точки зрения их идентичности и социальных норм, мы получаем новые ответы на различные экономические вопросы. Кого представляют собой люди и как они думают о себе – это является ключом тех решений, которые они принимают. Их идентичность и нормы ‑ основная движущая сила. Мы называем такой подход экономика идентичности.
Чтобы понять значимость экономики идентичности и ее отличие от стандартной экономики, нужно учитывать сложность фактов. В начале двадцатого века нормы курения мужчин и женщин в Соединенных Штатах были весьма различны, но эти нормы уравнялись к 1980-м годам. Женщины теперь курят столько же, сколько мужчины.
Мы не можем объяснить эту конвергенцию стандартными экономическими терминами, такими как изменения цен и доходов, потому что изменения не являлись слишком большими. Но мы можем объяснить это, если мы спросим, что люди думают о себе ‑ то есть, если мы изучим изменения гендерных норм. Предполагалось, что женщины в начале двадцатого столетия не курили; это было поведение, несоответствующее нормам. К 1970-м годам, однако, рекламные кампании предназначались "для независимых" женщин, показывая им, что курение не только приемлемо, но и желательно.
Этот пример ‑ только верхушка айсберга. Серьезное отношение к социальным нормам ‑ это последствия, широко проникающие в экономическую систему и в наши жизни.
Рассмотрим другой пример: заработная плата военных против заработной платы в гражданских фирмах. Полная заработная плата военных является относительно одинаковой ‑ то есть, она не повышается и не снижается в зависимости от работы, и она ниже, чем в гражданских фирмах. Ничто в стандартном экономическом анализе не имеет смысла в такой структуре оплаты ‑ или в ритуалах, вокруг которых строятся военные традиции.
Но в экономике идентичности все это имеет смысл, и мы получаем новые перспективы для стимулирования работы, не только в вооруженных силах, но и в других профессиях. В организациях, которые работают хорошо, служащие идентифицируются со своей работой и своими организациями. Если служащие чувствуют себя как инсайдеры – именно на это направлены военные ритуалы – тогда не требуется дополнительная оплата или оплата по результатам работы. Вооруженные силы изменяют личность призывников, внушая им такие ценности, как долг и служба родине.
В гражданском мире денежно-стимулирующая система не является определением хорошей работы организации, как это подразумевается стандартными экономическими моделями, но хорошая работа организации зависит от того, насколько рабочие идентифицируют себя с организацией и с их работой в ней. Если они не делают этого, то они будут стремиться к поощрению, вместо того чтобы реализовывать цели организации.
Аналогично, хорошее обучение происходит не в результате денежных вознаграждений и затрат ‑ товарно-материальных запасов обычной экономики ‑ но потому что учащиеся, родители и учителя идентифицируются со своими школами и потому что эта идентификация связана с изучением. Кроме того, главным детерминантом того, остаются учащиеся в школе или выбывают, является то, что они идентифицируют себя с обучением в школе.
Учитывая это, политика образования должна обратиться к тем успешным программам, которые установили школьную идентичность, что заставляет учащихся и учителей работать согласно общей цели. Если мы сосредоточим внимание на обучении учителей тому, как вдохновить учащихся на идентификацию их со школой ‑ вместо того чтобы обучать их по стандартным тестам ‑ мы сможем получить хорошие результаты в этих школах.
Как экономисты и политики, мы могли бы продолжать учитывать только цены и доходы, а также относительную статистику, чтобы объяснить решения людей. В некоторых обстоятельствах этого было бы достаточно, чтобы понять случившееся. Но во многих других ситуациях, мы упустили бы главные источники мотивации ‑ и таким образом приняли бы бесполезные, а также неэффективные меры, нацеленные на получение результатов, которые мы ищем. Экономика идентичности обеспечивает более широкое, лучшее видение, в котором мы нуждаемся.
Джордж А. Акерлоф – лауреат Нобелевской премии по экономике 2001 года, профессор экономики в Калифорнийском университете в Беркли. Рейчел Е. Крантон – профессор экономики в Университете Дюка. Их книга «Экономика идентичности: как наша идентичность формирует нашу работу, зарплату и благополучие» недавно была опубликована в издательстве Princeton University Press.
Copyright: Project Syndicate, 2010.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Татьяна Грибова
You might also like to read more from George Akerlof and Rachel Kranton or return to our home page.
|
|
Panayotis 10:00 19 May 10
Economic units as systems can estimate a private identity in order to value their proprietary attributes/rights that they trade and also a public identity in order to value their common attributes/rights that they share. Identity is not enough because they also construct a private personality (entity) in order to secure their proprietary attributes/rights and also a public personality (entity) in order to secure their common attributes/rights. Their behavior has a character with both private and public sides of decision subject and praxis object. This just the beginning.........
Explorer 02:09 09 Jan 11
Changes in womens income from their own work, increased female employment, equal pay for equal work and their increased independence and increased family incomes are all relevant to why women now smoke as much as men - its because they can!
jorgechavez 11:25 17 May 10
Maybe this applies as well in the identity of a nation. How is does public and private institutions have to create a national identity, and maybe local identity, to face globalization. If local public institutions manage to create a positive identity to find a place in a globalized world, maybe they will be less opposed to open.
Think about China that wants to create a national identity founded in the power of the people. Or like Guadalajara, known by the great Mariachi personality and a local team that produces international futbol players.
A strong local identity makes posible a progressive and optimal integration of some regions into globalization. I think identity is a fundamental reason behind the political separatism that goes along with economic integration that Alesina and alii (2000) explained.