Friday, September 19, 2014
0

Проверка Африки на выносливость

ГААГА. В том время как весь мир следит за инаугурацией первого чёрнокожего президента Америки и празднует важную веху в непрерывной борьбе за расовое равенство, последние изменения по другую сторону Атлантического океана являются значительным прогрессом во всемирной кампании, призванной положить конец безнаказанности за массовые преступления.

В ближайшее время судьи, заседающие в Международном уголовном суде (МУС) в Гааге, примут решение о том, следует ли выдать ордер на арест президента Судана Омара аль-Башира за осуществление геноцида. А 26 января Международный уголовный суд начнёт свой первый процесс – дело Томаса Лубанги Дийло, бывшего диктатора Конго.

Ни то, ни другое событие не смогут потрясти мир, но, вместе взятые, данные два шага означают, что новая система международного правосудия действительно работает. Лидеры правительств и повстанцев по всему миру получили предупреждение о том, что их преступные деяния больше не будут оставаться безнаказанными.

Несмотря на то, что обвинение, грозящее аль-Баширу, вызвало протесты в Хартуме (столица Судана), никто не ожидает, что он вскоре окажется на скамье подсудимых. Что же касается Лубанги, то он один из многих лидеров Конго, сделавших гражданское население заложниками войны, унёсшей за прошлое десятилетие более пяти миллионов жизней. Хотя обвинения против него достаточно серьёзны (вербовка детей в солдаты), они не претендуют на то, чтобы охватить весь список совершённых им преступлений.

Спустя пять лет после того, как первый в мире постоянный международный уголовный суд начал свою работу, ему вновь удалось отличиться. МУС начал четыре уголовных расследования, публично предъявил обвинения двенадцати людям и по-прежнему удерживает под стражей ещё четверых обвиняемых.

Тем не менее, МУС сегодня критикуют за три предположительно допущенных им просчёта.

Во-первых, некоторые считают, что, вмешиваясь в непрекращающиеся конфликты, МУС препятствует усилиям по укреплению мира. Но реальные факты не подтверждают этого. В северной Уганде, обвинения МУС против лидеров повстанческой Божьей Армии Сопротивления (БАС) помогли положить конец многолетним жестоким сражениям и сделать главу БАС Джозефа Кони крайне непопулярным.

Также, в суданском регионе Дарфур не существовало никакого процесса мирного урегулирования, который можно было бы расстроить, поскольку по-прежнему приходят сообщения о нападениях на мирных граждан, хотя уже в 2005 г. Совет Безопасности ООН направил данный вопрос на рассмотрение МУС. Тем не менее, просьба прокурора МУС о выдаче ордера на арест аль-Башира (озвученная в июле прошлого года) ещё возможно спровоцирует возможное давление на гуманитарные организации, которого опасаются во многих местах. Но, возможно, что, напротив, данная просьба прокурора МУС ускорила арест лидеров более низкого звена, обвиняемых в преступлениях, совершённых в Дарфуре. Одним словом, чтобы остановить насилие, международное право должно применяться чаще, а не реже.

Во-вторых, поговаривают, что МУС позволил сделать себя инструментом политических лидеров некоторых стран. Такие подозрения возникли, потому что три из четырёх текущих расследований МУС были инициированы национальными правительствами и потому что все данные расследования проводятся по факту обвинения вооружённых повстанцев или оппонентов власти.

Маневрирование между данным сочетанием права и политики является, быть может, главной сложностью в работе МУС. С одной стороны, действия данного суда зачастую имеют политические последствия: как бы убедительно оно не было сформулировано, обвинение лидера повстанческой армии можно воспринять как поддержку одной из сторон конфликта. С другой стороны, МУС не может обвинять (или воздерживаться от обвинения) высшего политического или военного должностного лица, ответственного за серьёзные преступления, лишь для того, чтобы избежать негативного политического резонанса. Было бы неправильно, также, в том случае если серьёзность и масштабы преступлений значительно разнятся, предъявлять обвинения всем сторонам конфликта с целью сохранить ложное ощущение равенства.

Оба данные аргумента связаны с третьим: недовольство по поводу чрезмерного сосредоточения МУС на Африке. Некоторые утверждают, что это ещё один пример применения Западными институтами к Африке принципов, которые к себе самим они не применяют. Длительная история эксплуатации Африки требует, чтобы данные опасения не сбрасывались со счетов.

Тем не менее, Африка является регионом с множеством серьезнейших из мировых конфликтов. К тому же, МУС не является иностранной силой. Правительства тридцати африканских стран утвердили устав МУС, и несколько человек из 18 судей МУС родом из Африки, как и значительная часть штата его сотрудников. Но, всё же, МУС не следует колебаться с действиями за пределами Африки, если возникает необходимость остановки массовых бесчинств.

Опыт других судов, занимавшихся военными преступлениями, говорит о том, что для того, чтобы развеять сомнения по поводу политической предвзятости, могут потребоваться многие годы. Лишь демонстрируя профессионализм и стремление привлечь к ответственности высших правительственных лидеров, виновных в уголовных преступлениях, МУС сможет вызывать к себе твёрдое доверие большинства людей.

Со временем пример МУС должен содействовать более эффективным национальным и региональным судебным преследованиям серьёзных преступлений, таких как геноцид, преступления против человечности и военные преступления. Пока что МУС может эффективно противостоять скептикам посредством более регулярных и чётких разъяснений своей работы (своих решений, полномочий и ограничений) мировой общественности, перед которой он и должен, в конечном итоге, нести ответственность.

Hide Comments Hide Comments Read Comments (0)

Please login or register to post a comment

Featured